Часы работы:
11:00–19:00 11:00–18:00 12:00–18:00
Электронный каталог

№79 (весна 2014)

Новые книги Японии

 

№79  (весна 2014)

 

 

Обозрение «Новые книги Японии» публикуется Японским Фондом ежеквартально с целью предоставления издателям, переводчикам, ученым и библиотечным работникам новейшей информации о ведущих тенденциях в издательском деле. В обозрении даются краткие аннотации к некоторым новым изданиям. Точка зрения авторов статей и аннотаций не всегда совпадает с мнением ЯФ и Редакционного Совета.

 

Оригинальные названия произведений даются в русской транскрипции, двоеточие справа означает долгий гласный. Японские имена даны  в японском порядке, то есть сначала идет фамилия, потом – имя.  Полная или частичная публикация материалов обозрения без разрешения авторов запрещена. Если такое разрешение имеется, ссылка на  обозрение обязательна, то есть публикацию следует непременно предварять словами «перепечатано из обозрения «Новые книги Японии» №…» Три копии должны быть посланы Главному редактору.

 

http:// www.jpf.go.jp/e /publish/jbn/index.html

 

 

©The Japan Foundation 2014


Настали тяжелые времена для японской молодежи

О:сава Матико

 

Судя по результатам последних опросов общественного мнения, японская молодежь    в настоящее время чувствует себя вполне счастливой.  Более того, писатель и социолог Фуруити Норитоси  утверждает,  что нынешние молодые люди  куда больше довольны жизнью, чем бодрые юноши 70-х годов прошлого века,  чем преисполненное уверенности в себе поколение 80-х, то есть периода экономики «мыльного пузыря»,  и даже больше, чем  сохранившее эйфорическое настроение поколение  90-х, когда экономика мыльного пузыря окончательно лопнула.

К такому выводу Фуруити  приходит в своей книге «Дзэцубо: но куни но ко:фуку на вакамоно-тати» («Счастливая молодежь страны, впавшей в отчаяние»). Причину столь оптимистического отношения к жизни он видит в том, что нынешние молодые люди уверены — «дальше будет только хуже». По его мнению, люди могут  чувствовать себя счастливыми и тогда, когда у них не остается надежды на лучшее будущее.

Финансовый дефицит  в Японии   достиг огромных размеров, а проблемы, связанные с прогрессивным старением общества тяжелым грузом ложатся на плечи молодых.  Возникает вопрос  — как они могут чувствовать себя счастливыми, находясь в столь отчаянном положении?

По мнению Фуруити, это объясняется тем, что в Японии  семья по-прежнему  является основой социальной структуры общества, а нынешние молодые люди   являются истинными бенефициариями экономического подъема, преимуществами которого воспользовалось поколение их отцов.  Поэтому различия между поколениями, заметные на  макроуровне, на микроуровне теряются,  поскольку внутри семьи, как правило,  происходит перераспределение   имущества в пользу молодых. То есть, даже если сегодняшней молодежи и грозит обнищание в будущем,  в настоящее время это почти никак не проявляется.

«Несмотря на то, что впереди нас не ждет ничего, кроме отчаяния, — пишет Фуруити,  -  в настоящее время это никого не волнует.  С одной стороны люди  довольны, с другой – озабочены.  Такое уж время выпало нам, счастливому поколению молодых людей, живущих в  стране, погруженной в отчаяние».

Родившийся в 1985 году Фуруити  долгое время работал  в разных правительственных комитетах и комиссиях в качестве  представителя  молодого поколения, и  эта книга может быть названа своего рода  барометром, отражающим состояние японской молодежи.

Совершенно иная картина положения «потерянного поколения» вырисовывается из отчета за 2013 год Накада Сю:ко, в котором подведены  итоги опроса общественного мнения по поводу того, как кто относится к   профессиональной деятельности женщин и ее перспективам.  Исследование было проведено  под эгидой  Научно-исследовательского института  по проблемам профессиональной деятельности женщин при Японском женском университете,  научным сотрудником которого и является Накада.  Опрос проводился среди женщин в возрастной категории 30-34 лет,  пополнивших рынок труда в 1993-2005 годы, то есть в годы так называемого «ледникового периода» в сфере трудоустройства, когда выпускников высших учебных заведений практически никуда не принимали на работу.   В одной из граф респонденткам предлагалось в свободной манере написать о своих надеждах и страхах, связанных как с работой, так и с семейной жизнью.   Проанализировав данные этого раздела, Накада  составила список наиболее часто употреблявшихся слов.  Самым употребительным оказалось слово «тревожит»,  оно встретилось 484 раза в  ответах 1070 респонденток. И наоборот слова «надежда»,  «надеюсь» были употреблены всего 30 раз.

Одна респондентка, одинокая бездетная женщина, ни разу не поменявшая место работы,  сообщила, что,  учитывая нынешнее состояние японской экономики, она не надеется на повышение своих доходов  и боится, что никогда не сможет купить жилье или дать  образование детям.  Кроме того, в последнее время постоянно ведутся разговоры об увеличении порога пенсионного возраста, и, если ее вдруг уволят,  ей вряд ли удастся подыскать себе  другую работу, на которой она сможет продержаться до пенсии.

Другая респондентка, одинокая,  бездетная, недавно поменявшая место работы женщина,  сообщила, что  при нынешней  экономической нестабильности не может решиться на замужество.  Еще одна, охарактеризовавшая себя как замужнюю, бездетную и недавно снова вышедшую на рынок труда,  сообщила, что весьма неопределенные перспективы трудоустройства   не позволяют ей надеяться на  стабильность доходов в будущем.

Еще одна респондентка, которая сообщила о себе, что она замужем, что у нее есть дети и она не работает, написала: «Я  хотела бы устроиться на работу, когда будет полегче с детьми,  но   боюсь, что вряд ли  сумею найти работу, подходящую и по характеру и по условиям. Меня беспокоит также  – будет ли нам хватать денег, когда дети подрастут.» А одна замужняя женщина  с детьми, которая никогда не работала, написала: «Меня очень беспокоит будущее: с каждым годом становится все труднее растить детей, а наши доходы не увеличиваются.  Мы и раньше были бережливы,  а теперь дошли до такого состояния, что я просто не знаю, на чем еще можно сэкономить.»

Подобные высказывания позволяют предположить, что между мужчинами и женщинами, принадлежащими к одному и тому же «потерянному поколению», существует  значительное расхождение в  понимании — что есть счастье.   И это неудивительно, если принять во внимание, во-первых, тот факт, что, начиная со второй половины  90-х годов произошло резкое ухудшение ситуации  на рынке труда, приведшее к  резкому уменьшению числа вакансий, а во-вторых, учитывая характер японской системы социального страхования.  Дело в том, что эта система обеспечивает  женщинам гораздо более низкий уровень гарантий социальной защиты, чем мужчинам, поскольку  и в наши дни существует расхожее мнение,  что женщина должна прежде всего выйти замуж и посвятить себя семье и детям.

Наблюдая разрыв в доходах, возникший во второй половине 90-х  годов и обладающий явной тенденцией к росту,  невольно задаешься вопросом – а что, средний класс в Японии находится на грани исчезновения? В результате эмпирических исследований, основанных на полученных данных не было выявлено тенденции к увеличению различия в экономическом положении людей,  имеющих постоянную работу,  однако разница в положении между теми, кто имеет постоянную работу, и теми, кто ее не имеет, очень велика, а это весьма существенно, особенно если учесть, что  в настоящее время прекариат составляет 38% всей рабочей силы в стране, то есть  к нему относится примерно 20 млн.  работающих.

В книге Хасимото Кэндзи «Какуса но сэнгоси» («Проблемы неравенства в послевоенную эпоху») основное внимание  уделяется росту дифференциации доходов женского населения страны.  В 80-е годы прошлого века  доходы женщин были низкими в целом по стране и особенных индивидуальных расхождений не наблюдалось.  Однако во второй половине 90-х годов произошла поляризация  по уровню доходов, и  работающие  женщины разделились на две основные группы: те, кто зарабатывал  в год 1-2 миллиона йен, и те, кто зарабатывал 3 миллиона и больше. Автор подчеркивает, что быстрый рост  нерегулярной и частичной  занятости населения —  а число  людей, работающих в условиях неполноценных трудовых отношений увеличилось  с 90-х годов вдвое — способствовал усилению общей дифференциации населения и вовлечению  все  большего числа мужчин, особенно молодых, в процесс прекаризации.   Причем это вовсе не связано с осознанным выбором определенного стиля жизни, а скорее является следствием сокращения числа  соответствующих вакансий на рынке труда.

В моей книге «Нихон-гата ва:кингу пу:а но хонсицу» («Положение работающих  бедняков в Японии»)  я предприняла попытку сравнить увеличение численности нерегулярно занятых работников,  являющееся  побочным продуктом экономической глобализации, в двух странах — Японии и Южной  Корее.  В обеих странах увеличивается число работающих людей, озабоченных перспективами последующего трудоустройства.  В Южной Корее  к той части населения, которая не имеет регулярной занятости,  относятся, в основном,  временные работники,  нанятые  по контракту на определенный срок, тогда как в Японии   в эту категорию входят преимущественно замужние женщины и молодые люди,   работающие  неполный рабочий день. Таким образом  в Японии большую часть работающих с нерегулярной занятостью составляют женщины.

В Японии  бытует мнение, что те, кто  работает неполный рабочий день, чаще всего получают финансовую поддержку от мужей или родителей,  поэтому на эту категорию работников не  распространяется система страховых гарантий.  Компаниям,  которые стремятся урезать расходы на содержание своих служащих,    выгодно использовать работников с частичной занятостью,  поскольку при этом  снижается доля отчислений на  социальное страхование. Почасовая оплата назначается по минимальным расценкам, которые в Японии гораздо  ниже, чем в других развитых странах, в результате зарплата  получается ниже прожиточного минимума.

В прошлые годы эта ситуация не  порождала никаких особенных социальных проблем, поскольку допущение, что женщины в большинстве своем выйдут замуж и будут заниматься детьми, отвечало реальному положению вещей.  В наши дни ситуация изменилась.

Уже в 60-е годы в Японии  начинает расти  число разводов, и соответственно  увеличивается число неполных семей.  Доходы семей, во главе которых стоит мать-одиночка,  очень низки, поскольку основным кормильцем является женщина, которая не может рассчитывать на полноценное трудовое соглашение.   Японские дети, живущие с одной матерью,  куда хуже обеспечены, чем такие же дети в других развитых странах.  Абэ Ая в своей книге «Кодомо но хинкон» («Дети и нищета») убедительно показывает, что бедность имеет свойство  прогрессировать, передаваясь от поколения к поколению.

В последние годы как средство борьбы с обнищанием неполных семей была разработана концепция «социального стимулирования» (workfare), согласно которой выплату  субсидий предполагается совмещать с оказанием помощи при трудоустройстве. Проблема ведь не в том, что  матери-одиночки не работают, а в том, что они получают за свою работу не достаточно, чтобы прокормить семью.

В  книге «Икиката но фубё:до:. Отагаисама но сякай ни мукэтэ» («Неравенство в образе жизни. По направлению к обществу  взаимной поддержки»)  Сирахасэ  Савако  утверждает, что нельзя возлагать ответственность за бедность на одного отдельно взятого человека. Кто угодно может обеднеть, говорит она, призывая людей к взаимопониманию и взаимопомощи  на основе социальной солидарности разных поколений.

В своей  книге об усилении дифференциации уровня жизни населения в Японии Хасимото Кэндзи утверждает, что  новый «подкласс», возник в 2000-х годах, когда молодое поколение на рынке рабочей силы перешло в категорию лиц, работающих в режиме нерегулярной занятости.  Все, кто входит в эту категорию, работают на низкооплачиваемых работах и не могут обзавестись семьей.  Чаще сетуют об увеличении числа мужчин, работающих в режиме нерегулярной занятости,  но, как я уже говорила,  большинство в этой категории – женщины.  И соответственно бедность постепенно становится  скорее  женской проблемой.

В июле 2013 года  Научно-исследовательский институт  Труда (JILPT ) провел симпозиум  по проблеме  выделения молодых женщин в особый «подкласс».  Выступавшие отмечали быстрый рост  числа японских женщин, которые  не живут  с мужьями или с родителями, которые  лишены как возможности устроиться на хорошую работу, так и  права на получение  социальных выплат.

Экономическое неравенство первоначально было женской проблемой,  но затем эта  проблема стала актуальна и для  мужчин. Не исключено, что и разговоры о выделении в особый «подкласс» со временем  будут вестись не только о молодых женщинах  но  и молодых мужчинах. 

Японии необходимо как можно быстрее создать общество, в котором молодые люди будут способны сами себя обеспечивать. Это возможно посредством оказания лучшей экономической поддержки  прекариату и  способствуя его переходу  в категорию лиц, работающих в режиме постоянной занятости.  Конечно,  приятно воображать счастливых молодых людей, и,  несомненно, кое-кто из них, особенно дети из так называемых «благополучных» семей, действительно изолированы  от волнений  на японском рынке труда, но многие, особенно женщины, вовсе не чувствуют себя счастливыми, они вынуждены заниматься тяжелой низкооплачиваемой работой и жить в нищенских условиях, не имея никаких социальных гарантий.

 

 

Осава Матико

 

Профессор кафедры изучения проблем современного общества социологического  факультета  Японского женского факультета.  Получила степень доктора философии по экономике в Карбондейлском Университете (Южный Иллинойс). Директор Научно-исследовательского института  по проблемам профессиональной деятельности женщин при Японском женском университете. Специалист по экономике труда.  Член многочисленных правительственных комитетов, в том числе экспертной группы при кабинете министров по проблемам сокращения рождаемости и гендерного равноправия. Среди недавно опубликованных работ: «Цума га сайсю:сёку о  суру токи» («Когда жена снова начала работать»), «Нихонгата ва:кингу пу:а но хонсицу» («Положение работающих  бедняков в Японии»)  и «Ва:ку райфу синадзи:» («Совместимость в трудовой жизни»)

 

 

Новые названия

 

Художественная литература

 

Кайраку

(Удовольствия)

Аояма Нанаэ

 

Изд-во Ко:данся, 2013, 193Х132 мм, 272 стр. 1500 йен, ISBN 978 -4-06-218339-0

 

 

В книге рассказывается о любовных приключениях двух  японских супружеских пар, приехавших туристами в Венецию. Сакаки, честолюбивый и удачливый предприниматель,  состоит в браке со своей красавицей женой вот уже восемь лет.  В их отношениях наметилось некоторое охлаждение, но Сакаки  удается поддерживать в себе любовный пыл, наблюдая за тем, какое вожделение порождает его жена  в других мужчинах.   Именно поэтому он и предложил паре молодоженов  Котани поехать с ними в Венецию. Он уверен, что красивый молодой муж не устоит перед чарами его жены и попытается ее соблазнить, и заранее предвкушает удовольствие, которое при этом получит он сам.  Но оказывается, что у госпожи Сакаки когда-то, когда ей было всего девятнадцать, случился короткий, но незабываемый роман с  господином  Котани.  И в Венеции они снова  сближаются.  Между тем Сакаки и жена Котани, предоставленные самим себе,  бродят  по городу  и в конце концов оказываются вовлеченными в  совершенно  удивительные события.  С иронией, заставляющей вспомнить Мисиму Юкио, автор изображает  внутреннюю пустоту этих  скучающих и уставших от праздности молодых японских туристов.   Постепенно повествование теряет свою холодноватую отстраненность и действие начинает стремительно развиваться, несясь к неожиданной развязке. 

Аояма Нанаэ  — молодая писательница, завоевавшая признание читателей своими короткими рассказами.  Этим  новым произведением она заявила о себе как о незаурядном романисте. (Нодзаки)

 

 

Аояма Нанаэ

 

Родилась в 1983 году. Выпускница университета Цукуба. В 2007 году стала лауреатом 13-ой премии Акутагавы за «Хитори биёри» («Прекрасный день для одиночества»), а в 2009 году   - лауреатом премии Кавабаты Ясунари за «Какэра»  («Осколки») (см. «Писатели о себе» в НКЯ № 78) 

 

Эротические эскапады

Японцев в Венеции

 

 

Сима ва бокура то

(Остров остается с нами)

Цудзимура Мидзуки

 

Изд-во Ко:данся, 2013, 193Х131 мм, 336 стр. 1500 йен. ISBN 978 -4-06 218365-9

 

 

Акари, Кинука, Гэнки и Арата учатся в лицее, а живут на острове Саэдзима, одном из многочисленных островков, расположенных во Внутреннем Японском море. На острове нет своего лицея, поэтому  они  должны каждый день переправляться на пароме на основную территорию.

В произведении изображается внутренний мир этих молодых людей, находящихся в переходном возрасте, богатом эмоциональными потрясениями.  Одновременно, через призму их  восприятия  рисуется  повседневная жизнь  живущих на острове людей, в результате чего создается яркая картина провинциальных нравов.

Молодые люди выросли на этом маленьком заброшенном острове, и  все здесь им хорошо знакомо.  С другой стороны большую часть времени они проводят на основной территории, что дает им возможность видеть происходящее и изнутри, и извне. Такое «промежуточное» положение придает особую гибкость их восприятию, позволяя внимательно и зорко подмечать   характерные черты  переселенцев с островов, обосновавшихся на основной территории.

Роман тщательно выстроен, большое значение в нем придается деталям.  Истории отдельных персонажей, имеющие вроде бы вполне самостоятельное значение, воспринимаются не как разрозненные  фрагменты, а как нити, сотканные в единое полотно.

Возможно, самой сильной стороной романа является изящный, ритмически организованный язык.   Читая тонко и точно написанный роман Цудзимуры, невольно погружаешься в обстановку провинциальной простоты и тишины, но одновременно  не можешь избавиться от ощущения удушья, которое испытывают  молодые люди, живущие в сельской глуши,  на острове, отрезанном от активной полнокровной жизни.  Выбрав столь необычное место действия для романа о  трудностях переходного возраста,  Цудзимура раскрывает поставленную тему с  литературным мастерством, которое несомненно будет импонировать и городским читателям. (Тё:)

 

Цудзимура Мидзуки

 

Родилась в 1980 году. Закончила университет Тиба. В 2011 году стала лауреатом 32-ой премии Ёсикавы Эйдзи для начинающих писателей за «Цунагу» («Соединять»), а в 2012 году получила 147-ю премию Наоки за «Каги но най юмэ о миру» («Сны без ключей).

 

Молодые жизни

Затерянные на просторах

Внутреннего моря

 

 

 

Сэйкон

(Позорное клеймо)

Цуцуи Ясутака

 

Изд-во Синтё:ся, 2013, 196Х135 мм, 263 стр., 1400 йен. ISBN 978 -4-10 -314530-1

 

Главный герой романа «Сэйкон» – Хадзуки Такао,  удивительно красивый молодой человек,  который в пятилетнем возрасте попал в руки к извращенцу, лишившему его мужского достоинства.  Еще в школе он испытал немало трудностей,  а повзрослев, стал то и дело попадать в неприятные ситуации из-за своей привлекательной наружности.  Окружающие жалеют Такао, но сам он не страдает от отсутствия у него полового влечения.  Более того,  ему по душе та жизнь, которой он живет, жизнь,  свободная от страстей и мучений, связанных с сексуальными отношениями.  Такао не интересует и искусство, в котором он видит лишь проявление сексуального инстинкта.  Однако отсутствие у него половой потребности  в какой-то степени  компенсируется   обостренным интересом к еде.  Автор описывает жизнь своего героя на фоне происходящих в Японии перемен: детство и юность Такао приходятся на 60-е годы 20 века, то есть на  годы «экономического чуда», в 80-е годы он становится свидетелем подъема, а затем и провала «экономики мыльного пузыря», в 2008 году переживает глобальный финансовый кризис, а в 2011  - Великое восточнояпонское землетрясение. На каком-то из жизненных поворотов он встречает  человека, из-за которого стал калекой, и на этом роман кончается.

В романе «Сэйкон»  повествование ведется  то от первого, то от третьего лица, причем речь персонажей переплетается с авторской речью.  Для частей, написанных от третьего лица,  характерно интенсивное использование классического  языка и образная метафоричность.  Этот немного архаичный язык, который иногда напоминает классический японский, иногда — классический китайский в японском переводе, как нельзя лучше подходит для передачи психического состояния героев и для пейзажных зарисовок.  Те, части романа, в которых повествование ведется от первого лица, наоборот написаны современным разговорным языком. Замечательно смелый стилистический  эксперимент. (Тё:)

 

 

Цуцуи Ясутака

 

Родился в 1934 году. Закончил университет До:сися. В 1989 году стал лауреатом премии Кавабата Ясунари за «Ёппа-дани э но ко:ка» («Спуск в долину Ёппа»), в 2001 году  был награжден Медалью почета с пурпурной лентой.

 

 

 

 

Подлинный  шедевр

Литературного стиля

 

 

Цумэ то мэ

(Ногти и глаза)

Фудзино Каори

 

Изд-во Синтё:ся, 2013, 196Х133 мм, 127 стр., 1200 йен. ISBN 978 -4-10-334511-4

 

«В тот день, когда отец впервые имел с вами сношения,  он перед уходом вдруг признался: «Жениться на тебе я не смогу».  Столь загадочное начало определяет своеобразную стилистику всего произведения.  Повествование ведется от лица главной героини, являющейся падчерицей женщины, которая фигурирует в романе исключительно как «вы». Мать героини умерла при подозрительных обстоятельствах, когда девочке было всего три года,  а через некоторое время в доме появилась новая хозяйка – бывшая любовница отца.  Монолог героини, обращенный к мачехе, постепенно  поднимает завесу над  запутанными  семейными отношениями.

У  романа динамичный, захватывающий сюжет.  Иногда становится ясно, что мачеха – то есть «вы» – не так уж и равнодушна к своей падчерице, зато  она полностью лишена интереса к окружающему миру.  Героиня, травмированная смертью матери,    постоянно грызет ногти и следит за мачехой, буквально не спуская с нее своих зорких глаз.  Мачеха же наоборот  очень близорука и носит контактные линзы.  В кульминационный момент «ногти» героини-рассказчицы «встречаются» с  «глазами» мачехи.

Описание окружающего мира сведено к минимуму,  главная задача автора – донести до читателя свою основную идею, а именно, отсутствие взаимопонимания между людьми, и эта тема развивается в романе  медленно, но достаточно драматично.  «Цумэ то мэ»  это настоящий  шедевр, автору которого в исключительно изящной форме  удалось передать  все то страшное, что таит в себе обыденность. (Нодзаки)

 

 

Фудзино Каори

 

Родилась  в 1980 году. Закончила первую ступень  докторантуры по эстетике и  теории искусства в университете  До:сися. В 2006 году стала лауреатом 103-ей премии журнала «Бунгакукай» для начинающих авторов за «Иясии тори» («Жадные птицы»). Роман «Цумэ то мэ»  в 2013 году получила 149-ю премию Акутагавы.

 

 

Ужас  таящийся

В обыденности

 

 

 

Наму рокконро:ру нидзю:ити бук ё:

(Да славится  21-частная сутра Рок н ролла)

Фурукава Хидэо

 

Изд-во Кавадэ Сёбо: Синся, 2013, 196Х137 мм, 575 стр., 2400 йен. ISBN 978 -4-309-02187-4

 

Этот роман-эпопея начинается с того, что  однажды,  ранним осенним утром, в середине 90-х годов  в вагон метро садится мужчина, имея при себе ядовитое вещество.  Наверняка у многих сразу же  возникнет воспоминание о газовой атаке в токийском метро, организованной сектой Аум Синрикё.   Мужчина получил приказ «уничтожить» врага и уже готов приступить к его исполнению, но тут из наушников соседа до  его слуха доносятся зажигательные звуки рок-н ролла. Отсюда, от этих молитвенных ритмов рок-н-ролла, и  открывается путь к  торжеству авторского воображения над катастрофой.

Роман состоит из семи «книг», каждая из которых в свою очередь делится на три части:   «Кома W», в которой  рассказчик пытается пробиться к сознанию не выходящей из комы женщины; «На пороге Чистой земли», повествующей о странствиях души, проходящей череду перерождений: сначала она была  курицей, потом — тигром, потом – девочкой, все это   на фоне апокалиптических картин разрушенного Токио;  и «Двадцать первый век», в центре которой история распространения по миру рок-н-ролла.  Постепенно между этими тремя отдельными планами начинает намечаться органическая связь и они сплетаются в единое гигантское историческое полотно.

 Наконец  мы знакомимся с персонажем, имя которого Нобору Тайё: (Восходящее солнце) вызывает невольную ассоциацию с именем автора романа (Хидэо), после чего  действие устремляется к  ужасающей развязке.

Незаурядное мастерство автора, уроженца Фукусимы, соединившись с грандиозной идеей, породили потрясающее произведение,  поднимающее самые наболевшие проблемы современности. (Нодзаки)

 

Фурукава Хидэо

 

Родился в 1966 году.  В 2006 году его роман «Love» был удостоен премии Мисимы Юкио. Среди других его произведений такие, как «Бэрука хоэнай нока?» («Белка, голос!») (2005 ) и  «Уматати ё, сорэдэмо хикари ва муку дэ» («Кони, свет все равно чист») (2011)

 

 

 

Поразительная  трактовка

Основного кризиса

Наших дней

 

 

 

 

Эссе

 

Тагаясэдо тагаясэдо

(Пахать и пахать)

Ито: Рэй

 

Изд-во То:кайского педагогического научно исследовательского института, 2013, 187Х128 мм, 272 стр. 1400 йен.  ISBN 978 -4- 486-03749-1

 

 

Ито: Рэй – специалист по английской литературе и известный переводчик, обративший на себя внимание прекрасными переводами Д.Х.Лоуренса и других писателей, однако в последнее время особенную популярность приобрели его  эссе, посвященные радостям велосипедных прогулок.  Отец Ито: Рэя  -  известный японский литератор Ито: Сэй, который  впервые перевел на японский язык роман «Любовник леди Чаттерлей».  Сын унаследовал от отца изящный, легкий стиль.

Восьмидесятилетний Ито: Рэй имеет крошечный, 3 метра на 13,  участок земли в западном предместье Токио, который он с энтузиазмом  возделывает ручным плугом, борясь с зимними морозами, летним зноем и периодическими налетами вредителей.  Иногда ему удается  обеспечить себя свежими овощами к завтраку,  иногда не удается.  Сборник эссе начинается с  записей в дневниковом стиле, в которых Ито: Рэй описывает свои попытки добиться успеха в огородничестве, он старается излагать свои соображения логически и последовательно, но мысли его невольно переключаются на другое, и он постоянно отклоняется от темы.  Именно в этих  забавных, наводящих на размышления отступлениях и заключается особая прелесть этой книги.

Ито: с удовольствием учится у профессиональных фермеров, наблюдает за их работой и прибегает к разным нововведениям, чтобы добиться хорошего урожая. Когда-то во время войны, когда  все голодали, его отец тоже  выращивал овощи, и воспоминания тех лет вплетаются в повествование. В сельском хозяйстве, как и вообще в жизни,  не всегда все идет так, как тебе хочется,  но моменты счастья и радости бывают всегда и везде, надо только уметь их различать. (Ёнахара)

 

 

Ито: Рэй

Родился в 1933 году. Эссеист и переводчик. Закончил университет Хитоцубаси, до 2002 года был профессором Колледжа Искусств при Японском университете. В 1991 получил премию изд-ва Ко:данся   в номинации эссеистика за «Тануки бииру» (Пиво Тануки)

 

 

 

Размышления  ученого

О занятиях земледелием

 

 

Кино

 

Мидзогути Кэндзи тёсаку сю:

(Собрание сочинений Мидзогути Кэндзи)

Мидзогути Кэндзи

 

Изд-во Кинема дзюмпо:ся, 2013, 190Х130 мм, 2800 йен. ISBN 978 -4-87376-422-1

 

 

Мидзогути Кэндзи – одно из самых почитаемых имен  в истории японского кинематографа.  У него есть поклонники во всех странах мира, их не меньше, чем у  Одзу Ясудзиро: и Курасавы Акира. Но мало кому известно, что Мидзогути оставил  после себя множество эссе и  критических статей.  Это  поистине эпохальное издание  включает в себя все его литературное наследие –  начиная с эссе на музыкальные темы, написанных в 1923 году, когда  Мидзогути было 25-лет, и кончая  краткими  заметками  по поводу его последнего фильма «Акасэн титай» («Район красных фонарей»).

Несмотря на разнообразие  собранных в книге текстов, у них есть нечто общее -  все они написаны глубоко мыслящим, постоянно стремящимся к расширению круга своих знаний человеком, чутко улавливающим новые веяния в литературе и искусстве, всегда готовым учиться  на классических произведениях Востока  и Запада.

За всем этим стояло  стремление Мидзогути непрерывно совершенствовать свое  профессиональное мастерство.  Мидзогути  всегда,   даже в молодые годы, еще будучи начинающим кинематографистом, дорожил международным  признанием.   Готовый использовать  достижения западных кинематографистов, он тем не менее сознавал, что японскому кино необходимо сформировать свою собственную нишу в мировом киноискусстве.  «Пока японское кино не  откажется от пустого подражательства, — писал он, -  у него нет никакой надежды  превзойти западное.»  Мидзогути стремился к тому, чтобы, взяв за отправную точку эстетические идеалы эпохи Эдо, поднять художественный уровень японского кино, так чтобы оно заняло достойное место среди других форм современного японского искусства.  Собранные в этой книге сочинения —  свидетельство неустанных творческих исканий Мидзогути. (Нодзаки)

 

Мидзогути Кэндзи

 

1898 – 1959 гг. За период между 1923 и 1956 годами им было создано 90 фильмов. Три раза подряд  завоевывал премии на Венецианском международном кинофестивале: за «Сайкаку итидай онна» («Жизнь Охару, куртизанки», 1952), «Угэцу моногатари» («Сказки туманной луны после дождя», 1953) и «Сансё:дайю:» («Управляющий  Сансё», 1954).

 

Сборник эссе

одного из ведущих

 японских кинорежиссеров

 

 

 

Культура

 

Укиё-э сюппанрон

(О печатании гравюр укиё-э)

О:кубо Дзюнъити

 

Изд-во Ёсикава Ко:бункан, 2013. 216Х150 мм, 231 стр., 3800 йен. ISBN 978 -4-642-07915-0

 

В своей книге  О:кубо Дзюнъити  рассказывает о том, как создавались и распространялись цветные гравюры укиё-э, основное внимание уделяя коммерческой стороне этого процесса.  Существует множество исследований, посвященных проблемам тиражирования и сбыта гравюр, но О:кубо подходит к этой теме с особой точки зрения: его  интересует вопрос о том, как эти чисто внешние факторы влияли на художественные особенности произведений: на их сюжеты и  стилистику.

Автор полагает, что нельзя все нововведения, связанные с сюжетной или художественной стороной гравюр, приписывать  исключительно эстетической чуткости  и творческому потенциалу конкретных художников. Определенную роль здесь играло и стремление издателя гравюр по возможности увеличить  объем продаж.

Рассматривая процесс создания гравюры укиё-э под этим углом, О:кубо    пытается найти ответ на волнующий всех исследователей вопрос: почему  столь популярные пейзажные серии Хокусая или Хиросигэ, такие, к примеру, как «Тридцать шесть видов Фудзи» или «Пятьдесят три станции То:кайдо»,  не  породили множество последователей и подражателей?   О:кубо видит причину в том, что издатели, продавая гравюры в своих собственных лавках, одновременно обменивались друг с другом равными  партиями гравюр.  В результате гравюры, выпущенные одним издателем, тут же появлялись в лавках у других, и  никакой необходимости  выпускать  имитации популярных работ для того чтобы обеспечить конкурентоспособность своих товаров, не возникало.

Если другие исследователи изучали чисто экономические и торговые проблемы процесса создания и распространения гравюр, то О:кубо представил эту тему в другом, оригинальном ракурсе, выявив  воздействие экономических и коммерческих факторов на процесс формирования художественных приемов этого вида искусства (Тё: )

 

О:кубо Дзюнъити

 

Родился в 1959 году.  Защитил диссертацию на степень доктора философии по литературе в Токийском университете. В настоящее время — профессор  научно-исследовательского отделения Государственного музея истории Японии. Среди его работ: «Хиросигэ и укиё-э фу:кэйга» («Хиросигэ и пейзаж в гравюрах на дереве») .

 

 

Гравюра  укиё-э

В коммерческом 

контексте

 

 

Микки но сёсики

(В  стиле Микки)

О:цука Эйдзи

 

Изд-во Кадокава гакугэй сюппан, 2013. 194 х 133 мм, 324 стр., 3500 йен. ISBN 978 -4-04-702153-2

 

В наши дни японские манга и анимэ пользуются неизменной популярностью во всем мире. Когда и как возникли эти формы искусства?  Распространено мнение, что прообразом манги были традиционные свитки  с картинками (эмакимоно), но О:цука Эйдзи   решительно опровергает эту точку зрения.

Та манга, которая хорошо нам известна, появилась только в 20-е годы прошлого века.  Многие из ее создателей ранее были художниками-авангардистами.  Их новая техника  складывалась под влиянием работ Уолта Диснея, который к тому времени уже обрел мировую известность

В 30-е годы  японская манга  продолжала  развиваться, хотя многие художники, приноравливаясь  к  веяниям времени, одновременно разрабатывали и военную тему.  Историческую подоплеку имели и первые анимэ, они  создавались в 40-е годы, когда правительство ради военных целей стремилось всячески поощрять отечественную науку.  Эта побуждающая к размышлениям книга  показывает, в каких исторических условиях развивались манга и анимэ, и  подталкивает читателя к  переосмыслению той исторической роли, которую они играли. (Карубэ)

 

 

О:цука Эйдзи

 

Родился в 1958 году. Специализировался по фольклору в Гуманитарном Колледже при Университете Цукуба. Работал внештатным редактором  в  журналах манга  и сам опубликовал  несколько удачных серий манга. Автор ряда критических работ.  В настоящее время является профессором Международного центра по изучению японской культуры.

 

Новый взгляд

На историю становления

Искусства манги

 

 

 

Мо:ро: но дзидай

(Эпоха  стиля мо:ро:  в  японской живописи)

Сато: Сино

 

Изд-во Дзимбун Сёин, 2013. 193 х 133 мм, 295 стр., 3600 йен. ISBN 978 -4-409-10032-5

 

Одним из значительнейших стилей в современной японской  живописи является  стиль мо:ро:тай.  Его особенностью является отход от  характерных для живописи тушью четких контуров рисунка, изображение имеет размытые очертания, а сочетание тончайших, перетекающих один в другой  оттенков привносит в картину ощущение воздуха и света.  Еще одна отличительная особенность этого стиля — внимание художника фокусируется не столько на  самом  предмете изображения, сколько на его окружении.  Стиль мо:ро:тай   совершил революцию   в японской живописи,  всегда хранившей верность канонам и пользовавшейся весьма ограниченным  набором приемов во всем, начиная с предмета изображения до композиции.

Технику мо:ро:тай  разработали  такие художники, как Ёкояма Тайкан и Хисида Сюнсо:, они стремились создать новую живопись, способную соответствовать процессу модернизации, захватившему Японию в 10 годы прошлого века. Тогдашние критики  сурово осудили новый стиль,  считая, что он приведет к разрушению традиций японской национальной живописи.   Зрители же критиковали картины за размытость и нечеткость,  кое-кто шутил, что из недр картины того и гляди вылезут призраки.

Более позитивно на эти  стилистические нововведения реагировали литераторы, многие из них испытали на себе влияние нового метода и в свою очередь влияли на творчество художников.  Тайкан, ратующий за модернистское искусство и черпавший вдохновение в западном искусстве,  позже  примкнул к Индийскому национально-освободительному движению и  стал ярым националистом.  Сложности процесса модернизации в Японии рассматриваются в этой книге сквозь призму идей одной из ведущих школ японской живописи. (Ёнахара)

 

 

Сато: Сино

 

Родилась  в 1968 году. Куратор  Мемориального зала Ёкоямы Тайкана и преподаватель университета Риккё. Имеет звание доктора философии по изящным искусствам и специализируется по истории японского современного искусства.

 

Стиль

Совершивший революцию

в японской живописи

 

 

Ранобэ но нака но гэндай нихон

(Современная Япония через призму «легкого романа»)

Хатоока Кэйта

 

Изд-во Ко:данся, 2013, 173 х 106 мм, 192 стр., 740 йен. ISBN 978 -4-06-288213-2

 

«Легкий роман» – сравнительно новая форма популярной художественной литературы  в Японии. Такие романы (их называют ранобэ) издают обычно малым форматом  в бумажных обложках  с иллюстрациями в манере манга.  В  них чаще всего изображается  повседневная жизнь подростков, при этом  они могут быть написаны в самых разных жанрах, будь то научная фантастика или фэнтези.  Подавляющее большинство читателей таких романов -  школьники старших классов и студенты лицеев,  многие  японцы  старшего поколения, не говоря уже о  пожилых людях,  даже не подозревают об их существовании.

Книги, затрагивающие эту тему, появлялись и раньше, но в  этой впервые анализируется  влияние на ранобэ американской культуры.  По мнению Хатооки,  жанр «легкого романа», как достаточно устойчивый культурный феномен восходит к 70-м годам  прошлого века. Автор пытается проследить путь развития ранобэ от поп-романов Мураками Рю:.

Хатоока считает, что  как  «японская попса» 70-х и 80-х годов, так и культура «отаку» 90-х, были своеобразной формой протеста японской молодежи против  всего «тяжеловесного» и «серьезного», протеста, выразившегося в том, что отдельные  элементы американской  поп-культуры  в несколько разбавленном виде  стали сознательно прививаться в Японии.  Впрочем, современные «легкие романы» не поднимают тему протеста, она давно забыта. Скорее их можно назвать продуктом бессознательного усвоения американской поп-культуры.

Значение этой книги в том, что она  раскрывает природу «легких романов»,  рассматривая их  как продукт взаимодействия разных культур и попутно выявляя основные особенности японской молодежной культуры и ее связь с американской поп- культурой.  (Тё: )

 

Хатоока Кэйта

 

Родился в 1977 году. Защитил диссертацию на звание доктора философии по литературе в университете Кэйо. Доцент на кафедре американской литературы в университете Мэйдзи.

 

«Легкий роман»

И американская

 Поп-культура

 

 

Биографии

 

 

Ниваси Огава Дзихэй то соно дзидай

(Садовых дел мастер Огава Дзихэй  и его эпоха)

Судзуки Хироюки

 

Изд-во Токийского университета, 2013, 193х132 мм, 284 стр., 2800 йен. ISBN 978 -4-13-063811-1

 

 

Во второй половине 20 века, когда в Японии полным ходом шел процесс модернизации, и в политике, и в экономике на первый  план выдвинулись совершенно иные по своему происхождению люди, чем те, кто стоял у власти в предыдущие  эпохи. Вышедшие из низов политики и  предприниматели  быстро нажили состояния и обзавелись особняками в Токио и в Киото. Многих не удовлетворяли  ни традиционная архитектура, ни традиционный садовый дизайн, поэтому они предпочитали эклектику: флигели строились  в западном стиле, а главный дом — в японском, сад же разбивали так, чтобы он напоминал уголок дикой природы.  В результате подобных экспериментов постепенно сформировалось то, что  можно назвать современным японским архитектурным стилем.

Начиная с 90-х годов 19 века  одну из ведущих ролей в формировании нового стиля стал играть  Огава Дзихэй, уроженец Киото и мастер садового искусства.  По его проектам были разбиты сады возле домов многих ведущих политиков и промышленных магнатов того времени – в том числе сад в киотской резиденции знаменитого государственного  деятеля эпохи Мэйдзи Ямагата Аритомо. Многие спроектированные Огавой Дзихэем сады сохранились, но заниматься их изучением не так-то просто, тем более, что они разбросаны по разным районам страны и далеко не все открыты для посещения.

Историк архитектуры Судзуки Хироюки  посетил многие сады, разбитые по проектам Огавы и  потратил немало времени и сил на изучение его жизни и творчества. В книге прослеживается творческий путь мастера, создавшего эстетику нового садового искусства, соединившего традиционные элементы с западными, показывается процесс формирования новых эстетических принципов, общих для разных видов традиционного японского искусства. (Карубэ)

 

Судзуки Хироюки

 

1945 — 2014. Почетный профессор Токийского университета и профессор университета Аояма-гакуин. Автор  множества работ, среди которых «Токё: но гэниусу роки» ( «Траектория токийских гениев»), получившая в 1990 году премию Сантори в категории «социальные и гуманитарные науки».

 

 

Ключевая фигура

В японской эстетике

            Новой эпохи

 

 

Бундзин Кафу:сё:

(Записные книжки интеллектуала Нагаи Кафу)

Такахаси Хидэо

 

Изд-во Иванами Сётэн, 2013, 193 х 131 мм, 206 стр., 2500 йен. ISBN 978 -4-00-024684-2

 

Нагаи Кафу: (1879-1959)  и в наши дни остается одним из популярнейших писателей в Японии. На его ранние произведения несомненный отпечаток наложили годы проведенные в США и во Франции, но в более поздней прозе, относящейся к тому времени, когда Нагаи Кафу: оставил работу в университете, ощущается увлеченность литературой конца эпохи Эдо (1603-1868). Именно произведения этого периода и пользуются в  наши дни популярностью, особенно  эссе и  рассказы, связанные с прогулками писателя по Токио в поисках следов старого Эдо. В  дневнике «Дантё:тэй нитидзё:» («Дни в обители больного диспепсией»), отражающем  критический дух Нагаи Кафу:, содержатся наблюдения, сделанные в годы бурных  перемен.

Такахаси Хидэо, основываясь на анализе дневников Кафу:, рисует портрет высокообразованного литератора, акцентируя внимание на трех деталях, которые представляются ему особенно важными для правильной оценки этого разносторонне одаренного и многогранного человека. Для начала он описывает ежегодный летний ритуал выставления всех имеющихся в доме книг на солнце, чтобы защитить их от насекомых. В эти дни писатель странствовал между настоящим и прошлым, предаваясь раздумьям и размышлениям.  Вторая деталь, которой автор книги уделяет особое внимание — отношения с француженкой, которая вошла в жизнь Нагаи Кафу: в конце войны, став его ученицей. Приводятся трогательные диалоги между учителем и ученицей, которые  беседуют о литературе и философии, когда  вокруг взрываются бомбы.

И третья деталь – друзья, которые опекали Кафу: до конца его дней.  Эти, по словам самого автора, «три воображаемых портрета в моей собственной манере написанные», соединяясь,  расширяют наше понимание внутреннего мира Кафу: . (Ёнахара)

 

Такахаси Хидэо

 

Родился в 1930 году. Литературный критик, выпускник Токийского университета, где он специализировался по немецкой литературе. В 2010 году стал лауреатом литературной  премии Ито: Сэй за «Хаха нару моно – киндай бунгаку то онгаку но басё» («Откуда мы родом. По местам современной литературы и музыки.»)

 

Новая книга о 

творчестве

одного из самых известных

японских литераторов

 

 

 

Миндзоку исё: о кинакатта айну

(Айну, которые никогда не носили национальных одежд)

Такигути Юми

 

Изд-во Group SURE, 2013 188 х 128 мм, 224 стр., 2500 йен

 

Айну – народность, которая является коренным населением северной части Японии и некоторых районов российского Дальнего Востока.  Занимаясь охотой, рыбной ловлей и земледелием, айну  поддерживали довольно обширные торговые связи с разными районами.  У них — свой  язык и своя культура,  свои традиции устного народного творчества,  своя форма эпической поэзии, так называемый юкар.  С конца 18 века  Хоккайдо и живущие там айну находятся под контролем японского правительства, а  с начала  новой эпохи начался процесс их последовательной ассимиляции.

Такигути Юми родилась в 1971 году в айнском селении  на Хоккайдо, ее мать была айну, а отец японцем.  У ее родителей была лавка, где они торговали разными местными сувенирами, и Юми с детства им помогала.  Она немного говорила по-айнски и  была поверхностно знакома с местными культурными традициями, но, по ее словам, ей все не удавалось преодолеть разрыв между своими айнскими корнями и осознанием себя как реального представителя современных айну.

Обычно  айну воспринимают, как  нечто пассивное, как эксплуатируемое и угнетаемое меньшинство,  но Такигути в какой-то момент пришла к убеждению,  что айну вполне достойны того, чтобы быть сознательными творцами собственной истории.  Эта мысль подтолкнула ее к тому, чтобы начать  углубленно изучать жизнь  айнского народа в новую эпоху.  Она записывала истории, которые слышала от матери и бабушки,  всякие местные предания, которые рассказывали живущие рядом старики или сахалинские корейцы.  Такигути оказалась внимательным и чутким слушателем, в результате своих исследований, она приблизилась к своему народу и его преданиям,  подтвердила свою собственную принадлежность к народности айну. (Ёнахара)

 

 

Такигути Юми

 

Родилась в 1971 году в Айну котан (поселке айну) на берегу озера Акан. Редактор, выпускница университета Мэйдзи гакуин.

 

 

Тщательное исследование

 идентичности

современных айну

 

 

Сэйто: но бо:кэн

(Приключения Синего чулка)

Мори Маюми

 

Изд-во Хэйбонся, 2013, 194 х 132 мм, 320 стр., 1900  йен, ISBN 978 -4- 582-83627-1

 

Журнал «Сэйто:» («Синий чулок»), который издавался с 1911 по 1916 год,  стал первой ласточкой феминистского движения в Японии нового времени. Журнал, целью которого было освобождение женщин от дискриминации и мужского шовинизма, свойственного японскому обществу того времени, создавался усилиями исключительно образованных женщин, именно они были его авторами, редакторами и издателями.

Автор этой книги Мори Маюми  прежде издавала районный журнал, который назывался «Янака, Нэдзу, Сэндаги»  и редакция которого состояла тоже из одних женщин.   Однако не только это связывает Мори с предметом ее исследования: дело в том, что первый главный редактор журнала «Сэйто», Хирацука Райтё:,  жила  в Сэндаги, то есть  в районе, по территории которого распространяется  журнал Мори, да еще и неподалеку  от дома, где помещается его редакция. В этом уникальном исследовании воспоминания автора   о собственном опыте работы в издательском деле, соединяются с  рассказом о деятельности  передовых женщин, которая протекала в том же районе   70 лет назад.

Помимо Хирацука Райтё: в книге упоминаются многие другие  женщины – Отакэ Ко:кити и Ито: Ноэ, к примеру.  Автор дает живые портреты этих деятельниц и описывает  их творческий путь, она не просто знакомит читателя с их работами, а показывает индивидуальные особенности каждой. Эта очень важная  книга  станет    бесценным пособием для будущих исследователей  феминистского движения и истории издательского дела в Японии. (Карубэ)

 

Мори Маюми

 

Родилась в 1954 году.  Работает в жанре нон-фикшн, эссеист и редактор. Выпускница университета Васэда. Основала журнал «Янака, Нэдзу, Сэндаги» в 1984 году, и была его постоянным редактором до последнего выпуска журнала в 2009. Ею издана книга «О:гай но сака» ( «Холмы О:гая»),  отмеченная  разными наградами.

 

Исследование

посвященное первому 

феминистскому изданию

 

 

История

 

 

Айкоку, какумэй, минсю

(Патриотизм, Революция, Демократия)

Митани Хироси

 

Изд-во Тикума Сёбо:, 2013, 188 х130 мм, 352 стр., 1800 йен. ISBN 978 -4-480-01577-8

 

Изменения в политической системе Японии, которые произошли в  1868 году, ознаменовав  собой начало  эры модернизации,  обычно называют  по-английски Meiji Restoration (Реставрация Мэйдзи).   Автор этой книги утверждает, что в данном случае правильнее было бы говорить о «революции».  «Реставрацией» можно назвать восстановление прежнего государственного устройства с императором во главе. Но,   по мнению автора, самым важным из преобразований того времени было не это,  а политические реформы, коренным образом изменившие японское общество. Митани утверждает, что масштаб этих  реформ таков, что они вполне заслуживают наименования «революция».

По мнению автора, у революции Мэйдзи было две основные цели – установление в стране «демократии» в широком смысле этого слова и  формирование «национализма».   Как руководители мэйдзистского правительства, так и лидеры оппозиционных движений, стремились, в сущности, к одному -  в основу проводимой  государством политики должен быть положен принцип «ко:рон» (публичное обсуждение), для чего необходимо учреждение в стране парламента и парламентарной  политической системы.  Кроме того их целью было формирование в Японии основ  современного национального государства, основанного на участии в политическом процессе широких кругов общественности.  На  английском языке существует не так уж много работ,  отражающих последние достижения японской научной мысли по «революции Мэйдзи».  Поэтому этот основательный  и  написанный доступным языком труд   наверняка будет востребован. (Карубэ)

 

Митани Хироси

 

Родился в  1950 году. Историк, специалист по новой и новейшей истории Японии.  Получил звание доктора философии по литературе в Токийском университете. В настоящее время – профессор Токийского университета. Среди его работ: «Мэйдзи исин то насёнаридзуму» («Революция Мэйдзи и национализм»)

 

 

Новейшая трактовка

«реставрации»

Мэйдзи

 

Местные корни японской литературы

 

№6   Янагита Кунио и  То:кай

 

Янагита Кунио  известен как патриарх японской фольклористики. В последнем очерке  серии, посвященной связям японской литературы  с отдельными районами Японии, Икэути Осаму  прослеживает странствия Янагиты по центральной части Хонсю:,  которые  легли в основу самых известных его произведений. 

 

 

1920 год стал поворотным в жизни и творчестве Янагиты Кунио, отца японской фольклористики.   В декабре 1919 года, уйдя с поста  секретаря Палаты пэров,  он (а было ему тогда сорок пять лет) решил осуществить наконец свое заветное желание  и отправился в путешествие по центральной части Хонсю: в скромном качестве «внештатного автора»  токийской газеты Асахи симбун.

Двадцатью годами раньше Янагита закончил юридическое отделение Токийского Императорского университета  и стал государственным служащим. Проработав некоторое время в министерстве Сельского хозяйства  и торговли, он стал советником  Законодательного бюро, потом получил должность  секретаря  в Министерстве императорского  двора.  В 39 лет Янагита был назначен главным секретарем Палаты пэров.  То есть он уверенно двигался вверх по служебной лестнице, и хотя больших постов не занимал, его карьера  как представителя государственной бюрократической элиты была вполне успешной.  И вдруг совершенно неожиданно  он все это  бросает, и становится жалким газетным писакой.  

Коллеги и начальство Янагиты были, без сомнения, потрясены таким поворотом событий.  На вопрос – почему он решил   отказаться от карьеры, Янагита  отвечал, наверное, что-то вроде – «да так, захотелось  побродить по стране в свое удовольствие».   Когда его спрашивали (а его наверняка об этом спрашивали), с какой целью он собирается  бродить по стране, он скорее всего отвечал  — «там видно будет». И это  был очень честный ответ, каким бы уклончивым он ни казался окружающим.

Янагита пропутешествовал все лето и  осень того года.  Свои путевые очерки он публиковал в газете Асахи симбун. Так возникла серия, получившая общее название «Сю:фу: тё:» («Записки осеннего ветра»). В результате этого путешествия родилась новая наука —  миндзокугаку, целью которой было изучение японского устного творчества. Годы спустя серия очерков «Сю:фу:тё:» была опубликована отдельной книгой, в предисловии к которой Янагита пишет: «пожалуй, я никогда в жизни не чувствовал себя таким свободным, как во время того  путешествия».  В этом довольно-таки длинном предисловии, он словно заново оглядывается на пройденный путь и подытоживает полученные впечатления. «А ведь я действительно не строил  никаких планов, отправляясь тогда в путь», — признается он.

Первую остановку Янагита сделал в Яидзу, старинном городке в древней провинции Суруга (теперь это префектура Сидзуока).  В пути он придерживался единственного принципа — сойдя в поезда, идти пешком  к какой-нибудь другой станции.  Так, сойдя с поезда в Яидзу, он несколько дней  бродил между реками Ооигава и Тэнрю:гава, после чего  направился в районный центр  Хамамацу. Оттуда он пошел на север и, двигаясь по горным тропам вдоль старинного тракта Акиха, добрался  до Куммы.  Миновав провинцию Микава (преф. Аити),  прошел по селениям Синсиро, Цукудэ, Мацудайра и Кугю:дайра до призамкового  города Окадзаки.  Затем, зайдя в прибрежное селение Хадзу, двинулся вверх по реке Янаги-гава, по пути останавливаясь в Коромо, Нисикамо, Санагэ и Иино.  Затем, перейдя в провинцию Мино (преф. Гифу),  зашел в Тадзими, после чего, переправившись через реку  Кисо-гава, добрался до Мино-Оота.  Там сел на поезд и  доехал до Оогаки, откуда пешком пошел вниз по реке Иби-гава и, дойдя до Кувана, остановился на ночлег в Фунацуя, старинном постоялом дворе для лодочников на побережье Тихого океана.

Глядя на бухту Исэ со второго  этажа Фунацуя, Янагита вдруг подумал: «хорошо бы оказаться в Кадауре, в  провинции Кисю: (преф. Вакаяма), а оттуда, если удастся, перебраться на остров Авадзи.»

Он шел, куда хотел, словно сбежавший из дома мальчишка,  и был беззаботен как  юный бродяга.  Но на самом деле Янагита был  тогда не так уж и молод.   Он  разменял пятый десяток, то есть по меркам того времени стоял на пороге старости. Еще совсем недавно, когда он приезжал в провинцию, его встречали с почестями, как положено встречать представителя бюрократической элиты, а теперь он блуждал, чувствуя себя странно свободным и неприкаянным,  повинуясь только порывам своевольного «осеннего  ветра».

По берегу  реки Кино-гава Янагита  дошел до  залива Ваканоура, вдохнул свежий морской воздух, и ему тут же захотелось посмотреть на  Внутреннее море Сэто, хотя путь туда был неблизкий.   Он повернул на запад, дошел до Хиросимы, сел там на местный паром и поплыл по Внутреннему морю,  по дороге  высаживаясь на разных островах, последним среди которых был Инносима. Оттуда он переправился обратно на Хонсю и сошел на берег у города Ономити.   Поднявшись в горы, залюбовался открывающимся оттуда видом: острова, островки, и между ними «словно семь озер» — морская гладь. Этот прекрасный пейзаж  стал завершающим аккордом осеннего путешествия Янагиты. Позже в своем  предисловии он напишет: «Лично для меня 1920 год, проведенный в пути, стал самым памятным».

 В свой срок семена, брошенные в почву во время этого путешествия,   проросли и дали плоды в виде трех книг Янагиты,  составляющих центральную часть корпуса «мидзокугаку»: «Кайнан сё:ки («Путешествие на Кю:сю и  Окинаву»), «Юкигуми но хару» («Весна в снежном краю»)  и  путевые очерки «Сю:фу:тё:».

Хотя, как мы знаем, первым пунктом на пути Янагиты был городок Яидзу, он начинает «Сю:фу:тё:»  с рассказа об осеннем празднике в Симаде, городе, расположенном в нижнем течении реки Оои-гава.  Янагита описывает,  как мужчины, играющие на этом празднике главную роль,  облаченные в красочные костюмы, с песней   проходят по городу, а женщины смотрят на них радостно блестящими глазами. Этот праздник устраивают раз в четыре года,  готовиться к нему начинают задолго и,  когда долгожданный день наконец наступает, многие заранее обнаруживают «признаки праздничного утомления». Описание праздника оказалось слишком длинным для одного очерка, и Янагита разбил его на две части.

Но почему он начинает свои путевые заметки с Симады, а не с Яидзу,  откуда на самом деле началось его путешествие?  В те времена Яидзу, бывший прежде неприметным рыбацким поселком, как раз пребывал в состоянии бурного роста, развиваясь одновременно  по всем направлениях. Лавкадио Херн (1850-1904)   провел здесь последние годы своей жизни.  Янагита пишет, что его немало озадачило: почему Херн,  всегда предпочитавший тихие старинные японские города, типа Мацуэ, так полюбил это место. Возможно,  описание стремительно растущего прибрежного городка показалось Янагите не лучшим началом для путевых заметок, и, желая угодить вкусам читателей, он начал  с описания красочного местного  празднества, после чего, вскользь упомянув Яидзу, перешел к Хамамацу, провинциальному городку, который тоже находился в то время в стадии бурного развития. Впрочем, вопросы градостроительства не особенно волновали Янагиту, его больше привлекала  глухая местность  к северу от Хамамацу,  за озером Хамана.  Ему хотелось побродить наугад по старым нахоженным  горным тропам, о которых он разузнавал у местных ребятишек. После того, как он  достигает горных селений Сидзуоки, описанных в очерке  «Но но хи, яма но кумо» («Огни в полях, облака в горах»), резко меняется  сам ритм повествования -  становится плавным и неторопливым.

Янагита не объясняет, почему он остановился на одну ночь в деревне Кумма. Может, его привлекло название? (Кума – по-японски «медведь»). Зато  он с удовольствием  отмечает радушие жителей этой деревни. Из 150 семей, там живущих, 120 не являются коренными обитателями, они переселились сюда из других мест.  «Местные жители всегда славились гостеприимством» и число пришельцев росло от поколения к поколению.  «Здесь нет  крупных домовладельцев, которые задавали бы тон в деревне, ни одного», — пишет Янагита. Ему кажется, что он оказался у Персикового источника, в легендарной Утопии. Движимый желанием узнать побольше о подобных селениях, он переваливает через горы и идет дальше.

Скоро он добирается до самой высокой точки тракта Акиха, места, которое называется Тобиносу (Гнездо коршуна), и прямо под ним оказывается деревня Сидзутама.  Пораженный благозвучием этого имени,  он рассматривает  окруженные садами дома, рисуя в своем воображении,  как живется в них местным жителям,  гадает, имеется ли в деревне больница,  как насчет воды и солнечного света,  есть ли у них водяные мельницы,  в каком состоянии мосты … Примерно то же самое  интересовало его, когда он ездил по стране инспектором от Министерства Сельского хозяйства и торговли. Но на этот раз он уже не советник Янагита Кунио, а простой странник, и никто его не встречает.

Побывав в глухом селении Цукудэ в старинной провинции Микава,  Янагита  пишет: «хотя   деревня находятся на высоте  450 м  над уровнем моря и климат здесь довольно суров, к подножию горы проложено несколько больших дорог, по которым курсируют поны.» Кто же такие эти поны?  Судя по всему, это  что-то вроде кочующих рыбаков, которые ловят рыбу в  окрестных реках и продают улов местным жителям. Слово пон (его вариантом является понскэ) происходит якобы от слова суппон, так называется черепаха с мягким панцирем, считающаяся большим деликатесом.  Янагита описывает этих понов с большим воодушевлением, возможно от радости, что ему удалось открыть  группу, которая не учитывалась при переписи населения.  Он называет понов – «вторым населением провинции».

Далее идет весьма занятное описание двух соседних поселков – Сугидайра и Мацудайра.  Один назван по криптомериевой (суги) роще, другой  - по  окружающему его сосновому бору  (мацу).  Однако роль этих поселков в истории далеко не одинакова. Как пишет Янагита, «шансы прославиться им выпали совершенно разные».  Название Сугидайра никому ничего не говорит, тогда как  Мацудайра известно всем: это имя носили многие феодальные князья, уделы которых в эпоху Эдо (1603-1868) были разбросаны по всей стране. Янагита   объясняет, с чего все началось. В давние времена в Мацудайра жил старик, который очень любил рэнга. Как-то один монах пришел к нему, чтобы  вместе сочинять рэнга. С ним был сын – юноша весьма миловидный и смышленый.  Жители селения тут же   постарались женить его  на одной из местных девушек, и от этого союза родился  великий воин Токугава Иэясу (1543-1616), первый сёгун династии Токугава.  После того как Иэясу разгромил всех врагов и стал полновластным правителем страны,  он дал всем своим близким вассалам фамилию Мацудайра. «Так что, в сущности,  — пишет Янагита, -  далеко не все равно, что растет в горах позади  дома, где ты родился, – криптомерии или сосны».

Причиной столь несвойственного Янагите легкомысленного тона является скорее всего то, что он уже готовился к написанию следующего очерка, в котором собирался затронуть тему, очень для него важную.  В этом очерке, который называется «Каэрадзариси хито» («Человек, который не вернулся домой»),  он знакомит читателей с Сугаэ Масуми (1754-1829),  странствующим ученым и литератором конца эпохи Эдо.

«Сугаэ Масуми — ученый.  В 28 лет он покинул родной город Окадзаки и до самой своей смерти, то есть почти пятьдесят лет, бесприютным скитальцем бродил по северным районам Японии.»

Масуми  покинул свой дом в Микаве по неизвестной причине, будучи совсем еще юным, и большую часть жизни скитался по разным уголкам страны. Последние годы он провел в Аките,  где  составлял  топографическое описание  шести входящих в провинцию уездов,  собирал сведения о повседневной жизни  местных жителей, вынужденных приноравливаться к столь суровым климатическим условиям.  Скорее всего именно желание сначала побывать на родине Масуми, а потом уже начать  свое длительное  путешествие, и послужило причиной того, что уйдя в отставку, Янагита Кунио прежде всего отправился в район То:кай.

В те годы, когда Янагита писал свои очерки, имя Сугаэ Масуми   было мало кому известно. Янагита внимательно изучил  объемистый том под названием «Сугаэ Масуми ю:ранки» («Путевые дневники Сугаэ Масуми») и  именно  это сочинение подвигло его на  дальнейшие изыскания.  Янагита  утверждает, что дневники Масуми написаны в куда более свободной манере, чем даже знаменитый путевой дневник Мацуо Басё: (1644-1694), «Оку но хосомити» («По тропинкам Севера»), а по смелости изложения они превосходят составленные в 18-19 веках многочисленные  собрания сведений о лекарственных растениях, так называемые «сайякуки».  Сугаэ Масуми «свободно блуждал по обширным пространствам, не имея никакой определенной цели», что исключало  всякий выбор маршрута по карте. «Я словно постоянно видел перед собой удаляющуюся фигуру этого почтенного старца и старался  не терять ее из виду» — так заканчивает Янагита свой очерк.

После этого очерка об Окадзаки  в газете появилось еще два очерка и на этом публикация серии завершилась, хотя путешествие Янагиты вовсе не подошло к концу..

В длинном предисловии к  отдельному изданию  «Сю:фу:тё:»,  Янагита,   судя по всему, постарался  ответить тем, кто выступал с критическими замечаниями в его адрес, еще когда очерки публиковались в газете.  Некоторые читатели выражали свое недовольство, считая, что очерки написаны слишком сумбурно и не могут служить путеводителем для тех, кто ничего не знает об описываемых районах, многим не нравилось, что Янагита  слишком много пишет о каких-то захолустных селениях,  и игнорирует исторические достопримечательности. 

«Здесь я, хотя и с запозданием, должен, поставить вопрос о том, на кого, собственно, рассчитаны мои очерки.» — пишет Янагита. Он признает, что они не могут  служить справочным пособием для тех, кто ничего не знает об описываемых им районах, для этого они слишком субъективны и лишены необходимой информации. Тех же, кто хорошо знаком с этими местами,  мог неприятно удивить выбранный им маршрут, пролегавший по самым глухим уголкам, так что   найти единомышленников среди них, тоже было непросто.

По убеждению Янагиты  японский ландшафт не был чем-то стабильным, неподвижным, он постоянно  менялся. Традиционные путевые записки, в соответствии с положенными канонами,  воспевающие разные исторические места, казались ему чем-то безнадежно устаревшим.  В «Сю:фу: тё» воплотились идеи Янагиты  о том, каким должно быть настоящее путешествие, и каким должен быть путевой дневник.  В предисловии  он выражает надежду на то, что его книга проживет долгую жизнь как «попытка описания  местных культурных обычаев, которые никем еще не были описаны», пусть даже она и не будет оценена по достоинству его современниками,  Когда он писал это, он наверняка думал о  многотомных путевых дневниках Сугаэ Масуми. Возможно, именно  пример Масуми и  навел его на мысль дать  серии своих очерков такое поэтическое название «Записки Осеннего ветра». Оно невольно вызывает в воображении образ  ученого мужа, который бродит по нехоженым тропам, повинуясь порывам осеннего ветра.

 

 (Икэути Осаму, эссеист и специалист по немецкой литературе)

 

 

 

События и тенденции

 

Премии Акутагавы и Наоки

 

Объявлены лауреаты 150-ой премии Акутагавы и 150-ой премии Наоки. Премию Акутагавы получила Оямада Хироко  за повесть «Ана» («Дыра»), опубликованную в сентябрьском номере журнала Синтё:.  После окончания лицея Оямада перепробовала себя в разных профессиях, а в 2010 году дебютировала в литературе, издав «Ко:дзё:» («Завод»), повесть, получившую премию журнала Синтё: для начинающих  авторов. В 2013 году она стала лауреатом премии Оды Сакуноскэ и была номинирована на премию Мисимы Юкио за сборник повестей, в который вошло и ее дебютное произведение.

«Ана» — история  молодой женщины, которая, бросив работу, переезжает в провинцию,  где поселяется рядом с домом родителей  мужа.  Однажды она проваливается  в глубокую яму на берегу реки, после чего оказывается вовлеченной в череду неожиданных событий.   Реальное искусно переплетается со сверхъестественным.

Премия Наоки досталась Асаи Макатэ  за книгу «Рэнка» («Песнь любви»), опубликованную издательством Ко:данся, и Химэно Каоруко за книгу «Сё:ва но ину» («Собака эпохи Сё:ва»), вышедшую в издательстве Гэнто:ся.

Асаи работал в рекламной фирме, а в 2008 году решил попробовать свои силы в литературе, опубликовав книгу «Ми саэ хана саэ» («Даже плоды, даже цветы»), которая получила поощрительную премию Сё:сэцу гэндай для начинающих авторов. Главной героиней романа «Рэнка» является Накадзима Утако,  учительница поэзии известной писательницы 19 века Хигути Итиё:, портрет которой украшает  современные 5000 йеновые купюры. В романе повествуется о бурных  романах, пережитых Накадзима в юности и  о борьбе  женщин, вовлеченных в  события, предшествующие Реставрации Мэйдзи (1868).

Химэно дебютировала в литературе в 1990 году, лично принеся в издательство никем не заказанную рукопись, которая позже была опубликована под названием «Хито ёндэ Мицуко»  («Люди звали ее Мицуко»).  На премию были номинированы и четыре ее предыдущие книги, в том числе в 1997 году роман «Дзюнан» («Страсть»). Благодаря своему нешаблонному изображению женщин, она снискала любовь  многих читателей.  Роман «Сё:ва но ину» привлекает неторопливостью повествования и философским подтекстом, чем отличается от предыдущих произведений, в нем изображается детство  девушки, живущей  в душной атмосфере родительского дома. Все это дано в форме воспоминаний любимой собаки героини.  И в этом последнем своем произведении  автор продолжает искать ответа на вопрос  — что значит быть счастливой

 

Литературная премия Номы

 

Хосака Кадзуси стал лауреатом литературной премии Номы за роман «Мимэй но то:со:» («Предрассветная борьба»), опубликованный издательством Ко:данся. Еще раньше, в 1995 году, он получил премию Акутагавы за «Коно хито но ики» («Порог этого человека»),   а в 1997 —  премию Танидзаки Дзюнъитиро: и премию Хирабаяси Тайко за «Кисэцу но киоку» («Память времен года»).

Произведение, отмеченное премией Номы, сначала в течение почти четырех лет печаталось с продолжениями, затем, в сентябре 2013 года, было издано отдельной книгой. Роман, написанный в свободном стиле с элементами анекдотического абсурда, начинается с истории о покойном приятеле главного героя, который является ему в сновидениях и предается воспоминаниям о любимой кошке и двух собачках.  Параллельно он  делится воспоминаниями о коротких поездках  в разные места вместе с подружкой. Текст выстроен из всплывающих в памяти фрагментов,  каждое новое воспоминание влечет за собой череду других, живые образы прошлого сменяют друг друга.

35-ая литературная премия Номы  для начинающих авторов досталась Ито: Сэйко: за книгу «Со:дзо: радзио»  («Мнимое радио») (см. НКЯ №78), опубликованную издательством Кавадэ Сёбо: Синся.  Роман написан на тему Великого Восточнояпонского землетрясения  2011 года,    его герой,  жертва цунами, после смерти превращается во что-то вроде  сверхъестественного радио-ведущего ди-джея, который транслирует голоса мертвых миру живых.

 

Премия издательства Майнити за достижения в области книгоиздательской

деятельности

 

Были объявлены лауреаты 67-ой премии Майнити за достижения в области книгоиздательской деятельности. В каждой номинации — литература-искусство, гуманитарные и общественные науки, естественные науки, «проекты» (коллективные работы, словари, энциклопедии и пр.) и критика — было по одному победителю. Кроме того специальная премия  присуждена книге, победившей на конкурсе читательских симпатий. Премии за достижения в области  литературы и культуры, учрежденные в 1947 году газетой Майнити Симбун, присуждаются за  выдающиеся произведения, ставшие весомым вкладом в  развитие издательского дела в Японии.

Лауреатами премии Майнити в 2013 году стали: в категории «литература-искусство» – Тэндо: Арата  за роман «Канки но ко» («Дитя радости», изд-во Гэнто:ся); в категории «гуманитарные и общественные науки» –  Накасима Такума за книгу  «Окинава хэнкан то нитибэй ампо тайсэй» («Возвращение Окинавы и японо-американская система  безопасности», изд-во Ю:хикаку); в категории «естественные науки» — серия  «Иванами кагаку райбурари»  («Научная библиотека Иванами»,  издаваемая редакцией естественно-научной литературы издательства Иванами Сётэн); в категории «за лучший проект» премию получила серия «Томасу Акуинасу Сингаку тайдзэн» (Фома Аквинский. Summa Theologica), 45 томов в переводе Инагаки Рё:скэ и др. , (изд-во Со:бунся);  в категории «критика» -  Цудзихара Нобору за книгу «Симпан Ацуи докусё цумэтай докусё» («Горячее чтение, холодное чтение. Новое издание», изд-во Тикума Сёбо: ). Специальная премия досталась Хаяси Нодзуму за «Кинъяку Гэндзи моногатари» («Добросовестный перевод «Повести о Гэндзи»), 10 томов (изд-во Сё:дэнся).

 

Премия Сантори

 

Были объявлены  лауреаты 35-ой премии Сантори за достижения в области  общественных и гуманитарных наук. Премия, учрежденная в 1979 году, присуждается ежегодно за достижения в общественно-культурной области в четырех  категориях: политика-экономика, искусство-литература, общество-обычаи,  философия-история. Лауреатами  2013 года стали:

В категории «политика-экономика»

Сунахара Ё:скэ за книгу «О:сака. дайтоси ва кокка о коэру ка» («Осака. Может ли мегаполис превзойти государство?», изд-во Тю:о: Ко:рон Синся)  и Накасима Такума за книгу «Окинава хэнкан то нитибэй ампо тайсэй» («Возвращение Окинавы и японо-американская система  безопасности», изд-во Ю:хикаку)

В категории «искусство-литература»

 Абэ Масахико  за книгу «Бунгаку о гё:си суру» («Вглядываясь в литературу», изд-во Иванами Сётэн) и Окада Марико за «Кё:май Иноуэ-рю: но тандзё:» («Рождение стиля Иноуэ в киотской школе танцевального искусства», изд-во Сибункаку).

 В категории «общество-обычаи»

 Аоки Син за книгу «Мэгуриаи моно тати но гундзо:. Сэнго Нихон но бэйгун кити то онгаку. 1945-1958» («Их случайно свела судьба. Групповой портрет. Американские военные базы  и музыка в послевоенной Японии. 1945-1958 гг.», изд-во О:цуки Сётэн) и Наканиси Тацуя за «Тю:ка то тайва суру Исура:му. 17-19 сэйки Тю:гоку мусуриму но сисо:тэки эйи» («Ислам в диалоге с Китаем. Исламистская мысль в Китае  17-19 веков», изд-во Киотского университета)

В категории «философия-история»

 Кудо: Акихито за книгу  «Титю:кай тэйкоку но хэнъэй. Фурансу-рё: Арудзэриа но 19 сэйки» («Мимолетные лики средиземноморской империи. Французский Алжир в 19 веке», изд-во Токийского университета) и Сё:гимэн Такаси  «Ё:роппа сэйдзи сисо: но тандзё:» («Рождение Европейской политической мысли»,  изд-во университета Нагоя)

 

Писатели о себе

 

Из певицы в философы. Признания писательницы

 

Когда Каваками Миэко предложили написать  что-нибудь сразу после того, как 11 марта 2011 года землетрясение и цунами уничтожили северо-восточные районы Японии, она  написала рассказ,    время действия которого – вечер накануне бедствия.

Писательница, лауреат премии Акутагавы, не стала описывать последствия разрушительного землетрясения, а изобразила молодую супружескую пару, которая  незадолго до ужасных событий, уехала в Киото и остановилась на ночлег  в маленькой гостинице, не подозревая, о том, какое несчастье вот-вот обрушится на их родные места.  Жена, которая скоро должна родить, видит странный фильм: ей снится, что ее еще не родившийся ребенок, их дом, да и сам месяц март сотканы из пряжи – символа  хрупкости и чистоты. Герои рассказа «Сангацу но кэито» («Мартовская пряжа») пока ничего не знают об ужасной трагедии, но читателю-то хорошо известно, с какой реальностью им придется столкнуться по возвращении домой.

«После мартовских  событий 2011 года меня неотвязно преследует мысль  о том, что в любой  момент, уже завтра или даже сегодня, на нас может обрушиться новое бедствие»  — говорит Каваками, воспринявшая происшедшее, как свою личную трагедию. «Когда мне предложили написать что-нибудь на эту тему, я долго думала, но так и не смогла ничего придумать.  Можно было, конечно, написать о том, что люди сильны духом и сумеют  заново создать  разрушенный мир.   Или наоборот о том, как они беспомощны перед лицом стихии…  Но подобные высокопарные  разглагольствования в данной ситуации показались мне ложными.   Все что я могла – это ухватиться за пряжу, как за метафору нашего мира,  в  котором мы живем, обреченные на страдания, на горечь утрат.»

Мир из пряжи, считает Каваками, еще лишен  языка.  Сон о сотканном из пряжи младенце  призван передать ее ощущение мира: «ведь хотя мы и не в состоянии вернуться в  младенческое состояние,  в наших душах хранится память о том времени, когда мы еще не умели говорить и воспринимали мир таким, как он есть, ничего не принимая в нем и ничего не отрицая.»

 Этот рассказ в английском переводе был включен в  антологию «Март был соткан из пряжи», опубликованную  по случаю первой годовщины землетрясения. Оригинальный текст вошел   в  первый сборник коротких рассказов Каваками «Аи но юмэ тока» («Сны любви»), за который писательница получила премию Танидзаки Дзюнъитиро, став таким образом третьим прозаиком, получившим эту престижную награду в тридцатилетнем возрасте. Первыми двумя были  — О:э Кэндзабуро и Мураками Харуки.

Наиболее сильное впечатление на читателей скорее всего произведет последний из семи вошедших в этот сборник рассказов, а именно «Дзю:сангацу кайдан» («Тринадцатый месяц. История с привидениями»),  в котором автор делает попытку  проникнуть в тайну смерти, понять ее истинную природу.

Этот рассказ состоит из трех частей. Первая написана от третьего лица, в ней повествуется о последних днях  женщины, которой поставили диагноз  — болезнь почек в последней стадии.  Зная, что скоро умрет, она беспокоится о том, что станет с ее любимым мужем, когда ее не будет. Во второй части события даны с точки зрения духа умершей. Видя, что ее муж  встретил новую любовь,  дух в  отчаянии исчезает.  В последней части, однако,  дается совершенно иная интерпретация истории овдовевшего мужа.

«Я нарочно не стала растолковывать, какая версия  наиболее близка к истине, — говорит Каваками. — В конце концов, все  мы видим только то, что  хотим видеть. Но вот если как следует покопаться в собственной душе, то, возможно, и удастся создать что-нибудь действительно ценное.»

Когда в 2008 году Каваками получала  престижнейшую премию Акутагавы за свое второе произведение — повесть «Тити то ран» («Грудь и яйцо») (см. НКЯ №57),  она поразила воображение читателей во-первых своей внешностью (она выглядела как модель), а во вторых – биографией (прежде чем стать писательницей, Каваками была  певицей и хозяйкой бара).  Ее дебют в литературе состоялся в 2007 году, а уже через шесть лет   она стала одной из самых успешных японских писательниц, и до сих пор продолжает смелые поиски новых форм  японского романа.

По словам Каваками,  она  с раннего возраста имела склонность к резонерству и остро ощущала  выразительные возможности слова.  Поэтому нет ничего удивительного в том, что талантливая певица  сделалась в конце концов писателем, да еще писателем  философского склада.

Большое влияние на ее образ мыслей оказало знакомство с трудами Ницше, которые она изучала под руководством Нагаи Хитоси, профессора университета  Нихон. В своем первом  длинном романе «Хэбун» («Небеса») (см. НКЯ №63) она подняла тему издевательств в средней школе, по-своему трактуя идею Ницше  о «сильном человеке» и понятие  ресентимент (ressentiment, негодование, злопамятность).

«Мне неинтересно писать обычные  любовные  романы, — говорит Каваками. – Роман – это что-то вроде источника, каждый читатель должен  иметь возможность бросить туда все, что ему захочется. Каждый раз начиная писать, я  стремлюсь достичь максимальной чистоты этого источника.»

Каваками постоянно находится в поиске, пытаясь открыть для себя новые возможности романной формы. И  иногда это оказывает влияние на другие стороны ее жизни. Она замужем за писателем Абэ Кадзусигэ, также лауреатом премии Акутагавы.  По ее словам,  муж часто выговаривает ей за то, что она слишком бескомпромиссна  — и в своих писаниях и в отношениях с людьми. «Со мной действительно должно быть  тяжело жить, ведь приходится все время спорить»,  – смеется она. Оба писателя работают в одной комнате, сидя за одним столом каждый со своей стороны.

«Когда я пишу,  я пытаюсь решить для себя вопрос, как должен жить человек, – говорит Каваками. – Будет новое землетрясение или нет, всем нам все равно суждено умереть.  Когда я пишу прозу, я каждый раз пытаюсь найти ответ на вопрос, что это значит — жить».

 

   (Кавакацу Мики, писатель)

 

Каваками Миэко

 

Родилась в 1976 году в Осаке. Романист, поэт, эссеист и актриса.  Лауреат премии Акутагавы за «Тити то ран»; лауреат литературной премии Мурасаки Сикибу за «Хэбун»; лауреат премии Танидзаки Дзюнъитиро за сборник  «Аи но юмэ тока»; лауреат премии Таками Дзюн за сборник стихов «Мидзугамэ» («Кувшин для воды»).  Также получила премию журнала Кинэма Дзюмпо: в номинации «за лучшую первую роль в кино» за роль в фильме «Пандора но хако»  («Ларец Пандоры»)

Дизайн и разработка RPA-DESIGN При участии FRILANS.RU