Часы работы:
11:00–19:00 11:00–18:00 12:00–18:00
Электронный каталог

№80 (лето 2014)

Новые книги Японии

 

№80 (лето 2014)

 

 

 

Обозрение «Новые книги Японии» публикуется Японским Фондом ежеквартально с целью предоставления издателям, переводчикам, ученым и библиотечным работникам новейшей информации о ведущих тенденциях в издательском деле. В обозрении даются краткие аннотации к некоторым новым изданиям. Точка зрения авторов статей и аннотаций не всегда совпадает с мнением ЯФ и Редакционного Совета.

 

Оригинальные названия произведений даются в русской транскрипции, двоеточие справа означает долгий гласный. Японские имена даны  в японском порядке, то есть сначала идет фамилия, потом – имя.  Полная или частичная публикация материалов обозрения без разрешения авторов запрещена. Если такое разрешение имеется, ссылка на  обозрение обязательна, то есть публикацию следует непременно предварять словами «перепечатано из обозрения «Новые книги Японии» №…» Три копии должны быть посланы Главному редактору.

 

http:// www.jpf.go.jp/e /publish/jbn/index.html

 

 

©The Japan Foundation 2014

 

 

Золотой век японского кино ставит новые вопросы

 

 

Нодзаки Кан

 

Лауреат Нобелевской премии, французский писатель Ж.М.Г.Ле Клезио в своем эссе о кино очень  удачно подметил: «В те времена «кино» означало — японское кино» (Ле Клезио, «Смотреть кино» (Ballaciner, 2007)). В юности  Ле Клезио открыл для себя существование искусства именно после того, как увидел (причем без всякой подготовки) фильм режиссера Мидзогути Кэндзи «Угэцу-моногатари» («Сказки туманной луны после дождя»).  Он всерьез увлекся кино, и вдохновленный своими кино-переживаниями встал на путь творчества.

Если  к имени Мидзогути Кэндзи добавить имена Одзу Ясудзиро и Куросава Акира, то нельзя не согласиться с тем, что действительно существовал период, когда «кино» означало — японское кино».  Однако произведения этих мастеров в те времена  еще не так активно обсуждались и изучались.  Все это пришло позже, уже после их смерти,  когда возрос интерес к работам японских кинематографистов в Европе и Америке и  соответственно появилась посвященная их творчеству литература. В те годы резко уменьшилось  число кинозрителей, стали закрываться кинотеатры, пошатнулась сложившаяся система киностудий.  Быстро изменившаяся обстановка породила ностальгию по золотому веку  кино, которая с каждым годом все усиливалась. Одновременно в ходе   споров вокруг творчества великих японских мастеров были заложены новые основы для киноведения и кинокритики в Японии.

Сато: Тадао – возможно, единственный в мире киновед, отметивший отдельными книгами творчество  всех троих режиссеров: Мидзогути, Одзу и Куросавы.  К тому же это лишь небольшая  часть его работ, посвященных киноискусству, причем предметом его исследований были не только азиатские страны, но и мировой кинематограф.  В опубликованной в 1969 году книге «Куросава Акира но сэкай» («Мир Куросавы Акира») Сато: выступает как защитник послевоенных демократических идей. Поделившись с читателями своими сомнениями относительно того, действительно ли в «Семи самураях» оправдываются действия сил Самообороны, он выдвигает достаточно своеобразные взгляды по поводу менее значительных работ Куросавы, таких, как «Вага сэйсюн ни  куи наси» («Не сожалею о своей юности») или «Икимоно но кироку» («Записки живого»). В  книгах «Одзу Ясудиро: но гэйдзюцу» (1971) («Искусство Одзу Ясудзиро:» ) и «Мидзогути Кэндзи но сэкай» (1982) («Мир Мидзогути Кэндзи») Сато: также  последовательно проводит свою позицию,  организуя и анализируя содержание  фильмов с социальной точки зрения.

 Хасуми Сигэхико  со своей крепкой, энергичной манерой изложения подошел  к предмету исследования принципиально иначе, чем Сато:,  он поставил своей целью создать новый язык кинокритики.  Будучи  литературоведом, хорошо знакомым с  современными французскими литературоведческими методами, Хасуми предостерегал от отрыва от «визуального ряда», считая, что  самое важное – сосредоточенно и целенаправленно следить за тем, что происходит на экране,  постигая  значение  повторяющихся жестов и форм. Именно это, по мнению  Хасуми,  составляло основу тематической  системы каждого «мастера».   Благодаря своеобразной манере оценивать фильмы только с точки зрения того визуального удовольствия, которое они доставляют,  в полном отрыве  от идеологических оценок и повествовательных приемов,  Хасуми тут же приобрел массу ярых поклонников и стал одним из самых влиятельных кинокритиков 80-90-х годов.  Особенной популярностью пользовалась его книга «Кантоку. Одзу Ясудзиро:» («Режиссер. Одзу Ясудзиро:»). Построенная на скрупулезном анализе творчества режиссера, отмеченная интересными и неожиданными находками, эта книга представляет  Одзу как современного творца в полном смысле этого слова, преодолевая  стереотипное представление о нем как о «чисто японском» режиссере.

Несомненно, именно  благодаря Хасуми после  80-х годов  произошло заметное обновление самого стиля японской кинокритики.  Его написанные цветистым слогом критические работы, где он рассуждал буквально обо всем:  об Одзу и Годаре, о немом кино, о самых последних фильмах,  сыграли немалую роль в появлении в Японии  «синефилии»  европейского типа.  Доставляя читателям немалое интеллектуальное удовольствие, они были вполне в духе эпохи  постмодернизма, когда, по мнению многих, прекратила свое существование История  с большой буквы.  К тому же Хасуми занимал достаточно высокое положение в научном мире, он был ректором Токийского университета, что придавало авторитетность самому жанру кинокритики, и повышало  его значимость в глазах общественности.  Постепенно и  в университетах, где до сих пор киноведению уделялось мало внимания,  стали более активно заниматься научными изысканиями в области кино.

Однако в последние годы на первый план вышли эссе и критические работы, авторы которых ставят совершенно новые проблемы: они стремятся рассматривать фильмы в их   историческом контексте и в связи с биографиями самих режиссеров,  то есть делают все то, чему не придавалось особого значения  в работах Хасуми и его последователей.  Главным, что побудило их по-новому взглянуть на вещи, было раскрытие  важнейших источников информации, связанных  с деятельностью режиссеров. В результате появились такие основательные труды Танака Масуми, как «Одзу Ясудзиро: дзэнхацугэн. 1933-1945» (1987) («Полное собрание высказываний Одзу Ясудзиро:. 1933-1945»), «Одзу Ясудзиро: сэнго гороку сю:сэй» (1989) («Свод избранных изречений Одзу Ясудзиро: в послевоенные годы») и «Одзу Ясудзиро: дзэнникки» (1993) («Полные дневники Одзу Ясудзиро:»). Все эти публикации стали ценнейшим материалом для знакомства с Одзу как с  отдельной человеческой личностью,  они дают возможность узнать, что он думал по тому или иному поводу, начиная от отношений с друзьями, и кончая самыми разными бытовыми мелочами,  и,  разумеется, составить более полное представление о его  творческих принципах и взглядах на  киноискусство. 

В этом отношении Мидзогути повезло меньше, разработка связанных с ним материалов идет куда более медленными темпами.   Не так давно вышло наконец «Мидзогути Кэндзи тёсакусю:» («Собрание сочинений Мидзогути Кэндзи» (составитель Сасо: Цутому, 2013), в котором впервые были опубликованы эссе и беседы Мидзогути. Благодаря этому изданию, мы можем проследить,  о чем постоянно размышлял Мидзогути, начиная с  предвоенных лет до конца жизни. Что касается Куросавы Акиры,  то  после выхода  объемного издания «Тайкэй Куросава Акира»  («Архивы  Куросавы Акиры. Большая серия») (составитель Хамано Ясуки, в четырех томах,  с приложением, 2009-2010), мы имеем возможность познакомиться с  ценнейшими материалами, начиная с сочинений, которые Куросава писал в средней школе, сценарием радиодрамы под названием  «Ё:ки но ко:дзё:» («Жизнерадостная фабрика»), написанной во время войны, и  кончая его беседами с О:сима Нагиса.

Столь полный набор документальных материалов дает толчок к переосмыслению творчества великих режиссеров. Какими  же видятся нам теперь их образы, какие новые интерпретации можно дать широко известным произведениям?  Самым примечательным является  тот ракурс, который может быть сформулирован, как «военная» память.  Танака Масуми,  которому мы обязаны  изданием материалов, связанных с творчеством Одзу, в книге «Одзу Ясудзиро: сю:ю:» (2003) («Странствия Одзу Ясудзиро:») на основе одного единственного фрагмента из дневника Одзу, относящегося к тому времени, когда младший сержант Одзу решительно устремился на китайский  фронт, проливает свет на обстоятельства, которые до сих пор мало кем осознавались как существенные. Краткое упоминание об «использовании при стрельбе особых патронов» в битве при   реке Сю:суй (река  Сюшуй в провинции  Цзянси)  означало, что военное подразделение Одзу участвовало в газовой атаке.  Тогда без всякого боя были полностью разгромлены две китайские армии. В другом месте Одзу без особых эмоций описывает, как японский солдат закалывает кинжалом безобидную китайскую старуху. Эти военные переживания  были постоянной подспудно звучащей темой всех его произведений.  К примеру, заключительную сцену фильма «Бакусю:» («Раннее лето»),  ту, где по полю пшеницы движется свадебная процессия,  Танака трактует как «военный реквием» Одзу. Японские солдаты часто сопоставлялись в его фильмах с  пшеничными колосьями.  По мнению Танаки, движение  невесты по полю (то есть среди погибших солдат), является символом  возрождения, воскресения,   иначе говоря  представляет идею самсары ( круговорота бытия в буддийском мировоззрении).

Ёмота Инухико,  самый  значительный кинокритик, принадлежащий к следующему после  Сато: и Хасуми поколению, и не менее  активный, чем его предшественники,   в своей работе «Ситинин но самураи то гэндай» (2010) («Семь самураев и современная эпоха»),  фокусируя внимание на всемирно известном произведении Куросавы,  рассматривает его как  выражение «скорби» по отношению к жертвам войны и призыв к коллективизму и товариществу.  Автор же книги «Куросава Акира но дзю:дзика» (2013) («Крест Куросавы Акиры»), Сасида Фумио,  считает, что в образе молодого доктора из фильма  Куросавы «Сидзуканару кэтто» («Тихая дуэль»), страдающего  оттого, что его демобилизовали (его роль исполняет Мифунэ Тосиро: ), угадываются переживания самого Куросавы, которого  (несмотря на великолепное телосложение)  почему-то  не взяли в армию, что заставило его предаться «самобичеванию». Мацуда Митико, автор книги «Самурай. Хё:дэн Мифунэ Тосиро» (2014) («Самурай. Биография Тосиро Мифунэ»), являющейся первой научной биографией актера, который  воплощал все лучшее, что есть в фильмах Куросавы,  с явным облегчением  приводит  факты, которые   раскрывают тайну тени,  омрачавшей жизнь Мифунэ после шести лет военной службы.  Она отмечает, что узнав о капитуляции Японии 15 августа  1945 года, Мифунэ закричал: «Так вам всем и надо!».

А если вспомнить еще и Мидзогути Кэндзи, который, цитируя Гёпеля, утверждал, что  кино должно служить государству, и стремился создавать «национальное кино» (об этом, в частности, говорится в «Мидзогути тёсакусю:»), то станет ясно, какое заклятье наложила война на этих кинодеятелей, творчество которых ознаменовало наступление золотого века японского кино, как долго она не отпускала их. Одновременно всплывает еще один факт: в японских фильмах почти никогда не фигурируют страны, подвергшиеся японской агрессии, и живущие там люди, то есть «Азия» как таковая изображается в них весьма поверхностно.  

И в этом плане фильмы Одзу также имеют символический  смысл.  В своем довольно-таки амбициозном обзоре «Тэйкоку но дзанъэй – Хэйси-Одзу Ясудзиро: но Сё:васи» (2013) («Следы империи. История эпохи Сёва глазами солдата Одзу Ясудзиро:»), Ёнаха Дзюн  перечисляет все «китайское» в послевоенных фильмах Одзу. «Китайские рестораны», маджонг… Это «китайское», как правило, служит у него поводом к разладу в семье того или иного персонажа. Ёнаха подчеркивает, что  «как только намечается сбой в структуре японской семьи,  Одзу, следуя своей символической логике, немедленно вводит какой-нибудь китайский мотив.» Иными словами,  «тени  колонизации и отголоски имперской эпохи» постоянно всплывают в сознании Одзу, придавая внутреннюю напряженность его произведениям.

Эти едва заметные, но  звучащие диссонансом детали, которые присутствуют в самых совершенных произведениях, не укрываются от внимания исследователей. Это связано в первую очередь с тем, что и в Азии, и в других странах мира раздаются голоса, требующие от японцев переосмысления своего прошлого и признания ошибочности политики войны и агрессии.  Позаимствовав название  сборника критических работ Ёмота Инухико,  мы можем сказать что «Японское кино в Азии» действительно становится насущной проблемой. Остается надеяться, что серьезные исследования и критические  работы, ей посвященные, будут появляться и в будущем.  Хорошо бы в разработке этой проблемы приняли участие не только японские киноведы, но и специалисты из других азиатских стран.  Стоит ориентироваться на такие работы, как «Тю:гоку дзю:окунин но нихон эйга нэцуайси»  («История одного биллиона китайских поклонников японского кино») (2006) и «Сё:гэн. Нитю: эйгадзин ко:рю:» («Свидетельство. Связи между китайскими и японскими синефилами») (2011),   автором которых является  Лю Вэньбин, китайский исследователь, получивший научное звание в Японии и пишущий по-японски. Его работы  позволяют надеяться на возможность солидарности в мире кино, несмотря на разное отношение к историческим процессам.

 

Нодзаки Кан

 

Родился в Ниигате в 1959 году. Изучал литературу в Токийском университете и  в Новой Сорбонне (Sorbonne Nouvelle Université, Paris III). Переводчик, преподаватель французской литературы Токийского университета.

Лауреат премии Сантори  в области общественных и гуманитарных наук (2001) за «Дзян  Рунова:ру» («Жан Ренуар»), лауреат премии Ёмиури по литературе (2001) за «Ихо: но каори – Нэрубару «То:хо: кико:»рон» («Аромат чужих земель – заметки о «Путешествии на Восток» Нерваля»)  Автор многих кинообзоров в журналах и газетах. Член редакционного совета  НКЯ.

 

 

Новые названия

 

Художественная литература

 

Ана

(Дыра)

Оямада Хироко

Синтё:ся, 2014, 194Х134 мм, 160 стр. 1200 йен. ISBN 978 -4-10-333642-6

 

Героиня вместе с мужем, которого переводят на другое место работы, переезжает в провинциальный город.  По случайному стечению обстоятельств именно в этом городе  живут родители ее мужа, и супруги поселяются тут же по соседству. Героиня, вынужденная оставить работу и ставшая «профессиональной домохозяйкой», в этом тихом городке томится от безделья и жалуется на скучную однообразную жизнь.  Однажды, отправившись  куда-то  по поручению свекрови, она встречает странное существо, которое  пересекает дорогу прямо перед ней.  Она идет следом и проваливается в «дыру», выкопанную в  зарослях.  Однако она не попадает, подобно Алисе из страны чудес, в фантастический мир. Куда более фантастичен мир самого провинциального городка.  Ее  свекор даже в дождливые дни с утра до вечера поливает сад,  да и остальные ведут себя более чем странно: ее деверь вот уже двадцать лет живет один в  чулане,  скрываясь от людских взглядов,  а  ее собственный муж даже за обеденным столом не отрывается от своего мобильника.  Мир вокруг населен странными людьми, в чей внутренний мир не так-то просто проникнуть. До самого конца выдерживая отстраненно-беспристрастный тон повествования, в особенно ответственные моменты автор  резко подчеркивает  реальность происходящего,  в результате  ей удается  с максимальной полнотой выявить странное, таящееся под личиной обыденного.  То есть нельзя не признать, что появился новый талантливый автор, способный раскрыть  глубинные пласты туземного японского сознания и расширить  возможности романа.  (Нодзаки).

 

 

Оямада Хироко

 

Родилась в 1983 году. В 2010 году была награждена премией журнала Синтё:  для начинающих авторов за «Ко:дзё:» («Фабрика»),  за эту же книгу  в 2013 году получила премию Оды Сакуносукэ. За  «Ана» получила премию Акутагавы.

 

Подземный мир

Существует бок о бок

С повседневностью

 

Баннэн ё:сикисю:

(В позднем стиле)

О:э Кэндзабуро:

Ко:данся, 2013, 193 Х 132 мм, 340 стр., 1800 йен. ISBN 978 -4-06-218631-5

 

«Престарелый» писатель  Тё:ко: подвергается резкой критике. Он становится мишенью для града стрел, который обрушивают на него  самые близкие ему женщины, начиная с младшей сестры. «Из-за тебя, — говорит она, -  мы стали  жертвами вторжения в частную жизнь». Ей вторит его дочь: «Разве не ты написал все эти  истории, в которых «мир вращается вокруг нашего папочки»?  Сомнения начинают одолевать даже  его интеллектуально неполноценного сына  Акари,  с которым у отца  вроде бы образовался прочный «тандем».  Свои претензии один за другим предъявляют и персонажи  предыдущих шедевров Тё:ко:, таких как  «Нацукасии тоси э но тэгами» («Письма к милому прошлому») и «Торикаэ ко» («Подмёныш»).  После 11 марта у писателя возникает мучительное ощущение, что дверь к будущему заперта, он  вместе с сыном  Акари  переселяется  в леса родного Сикоку и отчаянно ищет путь к возрождению. Спустя некоторое время выстраданная им – и вместе с тем не лишенная юмористических деталей –  повесть  достигает кульминации, разрешаясь  поэмой.  «Поздний стиль» который до сих пор он искал, опираясь на установки своего покойного друга Эдварда Саида, соединившись  с этими искренними стихами,  которыми он  старался вселить бодрость  в сердца людей младшего поколения, призывая их не стоять на месте,  обретает наконец форму, открытую в будущее.  Эта книга, несомненно, послужит той путеводной нитью, которая поможет молодому поколению отыскать путь  в лесу произведений О:э Кэндзабуро:. (Нодзаки)

 

О:э Кэндзабуро:

 

Родился в 1935 году. Окончил Токийский университет по специальности французская литература. В 1935 году стал лауреатом премии Акутагавы за «Сиику» («Содержание скотины»). 13 октября 1994 года получил Нобелевскую премию по  литературе. В 2006 году была учреждена премия О:э Кэндзабуро:.  Ее смысл в том, что роман, получивший эту премию,  переводится и публикуется в разных странах мира – на английском, французском и немецком языках.

 

Старый писатель

и его отношения с детьми

в преклонные годы

Мимэй но то:со:

Схватка на рассвете

Носака Кадзуси

Ко:данся, 2013, 194 Х138 мм, 546 чтр., 1900 йен. ISBN 978 -4-06-218492-2

 

Друг, который вроде бы скончался неделю назад, вдруг  мелькает в толпе у станции Икэбукуро. Столь необычные обстоятельства вкупе с грамматически неправильно построенными фразами, в которых  подлежащее не всегда согласуется со сказуемым, с самого начала задают тон всему произведению,  показывая, что  оно  выходит за пределы «романа» в обычном понимании этого слова, и читатель не может рассчитывать на вполне определенные фабулу и сюжет. Скорее это что-то вроде размышлений, свободно дрейфующих между снами и явью, и являющихся той нитью, которой автор пытается стянуть разрыв между субъективным и объективным. Рассказчик «я»,  не только не придает  единство  повествованию,   куда там – он свободно и своевольно перелетает  через время и пространство, от времен своего младенчества   в ближайшее будущее,  вклинивается в мысли  других людей,  совершенно произвольно порождая и расширяя случайные ряды ассоциаций.  Этому содержанию полностью подчиняется структура текста:  изящный и зыбкий он свободно течет и изменяется,  так что, захваченный им, читатель в какой-то момент вдруг оказывается в состоянии опьянения. «Я» с особенной  живостью описывает события, сохранившиеся в памяти уже умерших собак и кошек, которые  на протяжении всей его жизни жили рядом с ним, и в результате  у читателя невольно возникает  странное ощущение, что нынешнее время пропитано «прошлыми существованиями».  Носака Кадзуси много размышлял о творчестве  Кафки и вообще о возможностях современной литературы  и создал свой, достаточно своеобразный, мир прозы.  Этот роман, несомненно,  останется в памяти читателей как одна из славных вех на его творческом пути. (Нодзаки)

 

Хосака Кадзуси

 

Родился в 1956 году. В 1990 году дебютировал в литературе, опубликовав «Пурэ:н Сонгу» («Plain Song»,  «Простая песня»). В 1995 году стал лауреатом премии Акутагавы за «Конохито но икуи» («Пространство этого человека»). Получил премию Танидзаки Дзюнъитиро: за «Кисэцу но киоку» (Память времен года»).Рецензируемая книга принесла ему в 2013 году литературную премию Номы.

 

Плывя сквозь

 Сны и явь, время

И пространство

 

 

Сайонара, Орэндзи

(Прощай, апельсин)

Иваки Кэй

Тикума Сёбо:, 2013, 190 Х 132 мм, 176 стр. 1300 йен. ISBN 978 -4-480-80448-8

 

Салима -  беженка из Африки, она живет в Австралии. Муж ее бросил и она одна растит двоих детей. Салима посещает курсы английского языка,  где вместе с ней учатся японка Ито: Саюри, приходящая на занятия с грудной дочерью, и итальянка Паола, которая замужем за австралийцем.  Все они,  живя на чужой земле и сражаясь с неподдающимся им английским,   ведут мучительную борьбу за выживание.

Однажды у Саюри умирает дочка, затем после двухлетнего отсутствия возникает муж Салимы  и забирает детей.  Что касается Паолы, то  у нее начинается депрессия и, чтобы сменить обстановку, она на некоторое время уезжает домой в Италию. 

События описываются с точки зрения Салимы, но авторская речь то и дело прерывается вставками,  представляющие собой письма Саюри к профессору Джонсу. Паола и в основном тексте, и в письмах является второстепенным персонажем. 

Основная тема, а именно «как  трудно жить в этом мире», раскрывается  через изображение жизни в чужой  стране.  Женщины изначально занимают в обществе невыгодное  положение, но как только они покидают родину,  их положение становится невыгодным вдвойне.  Салиме, для того чтобы как-то существовать, приходится  выполнять тяжелую мужскую работу на мясоперерабатывающем заводе.  Саюри, поскольку ее муж и думать забыл о семье,  вынуждена сама себя обеспечивать.  Паола, после того, как дети выросли и  ушли из дома,  лишилась смысла своего существования. Расовые проблемы тоже имеют место, одним словом всем этим женщинам приходится мириться с тем, что чрезвычайные обстоятельства для них являются нормой.  Условия, в которых они живут, лишенные возможности пользоваться родным языком, выброшенные из знакомой культурной среды – подталкивают человека к тому, чтобы он погрузился в свой внутренний мир  и попытался как-то выразить его.  Иваки Кэй – новый человек в литературе, но ей удалось поставить все эти проблемы  так, как редко кому удавалось в последние годы. (Тё:)

 

Иваки Кэй

 

Родилась в 1971 году. Закончив университет в Японии, одна уехала в Австралию и прожила там 20 лет. В 2013 году стала лауреатом премии Дадзая Осаму, а в 2014 году – премии О:э Кэндзабуро: за рецензируемое произведение.

 

 

О людях,

Заброшенных на чужбину

И измученных суровой судьбой

 

Сё:ва но ину

(Собаки эпохи Сё:ва)

Химэно Каоруко

Изд-во Гэнто:ся, 2013, 190 Х 134 мм, 307 стр., 1600 йен. ISBN 978-4-344-02446-5

 

Человеку свойственно  связывать себя  теми или иными отношениями с другими людьми, не связывая себя ни  с кем, он просто не может существовать.  Среди всех видов взаимосвязей между людьми первое место занимает связь между родителями и детьми. Почему? Потому что ребенок во всем полагается на родителей, они же играют важнейшую роль в  формировании его личности, как в физическом, так и в духовном плане.  Если родителей с ребенком не связывает ничего, кроме крайне уродливых отношений, каким вырастет этот ребенок? На такой  вопрос пытается ответить автор этой книги.

Героиня романа Ику родилась в 1958 году. Сколько себя помнит, она не ощущала никакой родительской любви.  Ее отец, вернувшись из Сибири, из лагеря для интернированных лиц,  не мог избавиться от мучительных военных воспоминаний и часто без всяких оснований набрасывался на своих близких.  Мать, угнетенная столь тяжелой обстановкой, стала настоящей неврастеничкой.  Получилось так, что Ику не любит абсолютно никто и она чувствует  себя в родном доме совершенно чужой.

Однако, как бы грустно ей ни было, Ику никогда не жалуется. Она ни на что не обращает внимания и  остается вполне нормальным ребенком. И все это благодаря собакам.  Когда у нее тяжело на душе, она всегда находит поддержку у первой попавшейся собаки.  Это может быть и ее собственная собака, и собака соседей, и какая- нибудь незнакомая собака, случайно  попавшаяся на улице.  Стоит Ику заглянуть собаке в глаза, ее сердце смягчается. Лучшие воспоминания ее детства связаны с собаками, а не с родителями, и именно эти воспоминания  укрепляют ее  дух.

Разумеется, жизнь человека, общающегося только с собаками,  печальна,  но именно общаясь с собаками, Ику поняла,  сколь важно во взаимоотношениях с людьми – уметь прощать. (Тё: )

 

Химэно Каоруко

 

Родилась в 1958 году. Дебютировала в литературе в 1990 году, опубликовав «Хито ёндэ Мицуко» («Ее звали Мицуко»). Четыре раза становилась номинантом премии Номы. Рецензируемое произведение получило 150-ую премию Наоки. Ей же принадлежит книга «Харука Эйти» («Харука-80») (см. НКЯ48)

 

Путь к человеческому

Общению через

Общение с собаками

 

 

Эссе

 

Би

(Прекрасное)

О:такэ Синро:

Изд-во Синтё:ся, 2013, 194 Х 138 мм, 279 стр., 1900 йен. ISBN 978-4-10-431003-6

 

О:такэ Синро: (1955-) признанный  деятель современного искусства, его произведения высоко ценятся  как в Японии, так и за рубежом.  В основном он занимается живописью, но его творческие искания охватывают весьма широкий диапазон: здесь и многочисленные инсталляции, и музыка, и фотография, и  киноискусство.  С 1988 года Отакэ:  обосновался в городе Увадзима  префектуры Эхимэ, но сфера его деятельности захватывает многие страны мира.

Что такое «Би»? Эту книгу  О:такэ  писал в те годы, когда проектировал общественные бани в Наосиме (преф.Кагава), участвовал  в биеннале в Кванджу (Южная Корея),  фестивале документальных фильмов в Касселе (Германия),  на Венецианской биеннале  в Италии.

Путешествуя по миру, он открыл для себя «Би». Постижение «Би» было связано с моментами, когда в нем вдруг  начинали бурлить «какие-то  странные, необъяснимые  ощущения». Это могло случиться где и когда угодно, например, когда ему на глаза попадалось что-нибудь  совершенно заурядное:   мусорный контейнер,  стена  в туалете,  металлическая вышка,  покрытая ржавчиной верфь и т.п. Именно в эти минуты его  начинало разбирать любопытство и в голову приходили  странные, неожиданные идеи.  Он начинал думать: «А если  поместить эти вещи  в иное пространство, что  бы из этого вышло?»  И его охватывала тяга к созиданию.

Все, о чем он пишет, вроде бы выходит за пределы изобразительного  искусства.  Но О:такэ признается, что  те произведения искусства, которые обычно выставляются в музеях, вызывают у него ощущение тревоги, ему кажется, что им грозит участь быть стертыми  с лица земли, так и не выполнив свое предназначение. Дневник его размышлений  является еще и своеобразным трактатом об искусстве. (Ёнахара)

 

О:такэ Синро:

 

Родился в 1955 году. Современный художник. Закончил Университет Искусств Мусасино в 1980 году. В 2006 году в  Токийском музее современного искусства прошла большая ретроспективная выставка «Синро: О:такэ дзэн кэй. 1955-2006». Созданные им на родине и за рубежом крупномасштабные произведения получили высокие оценки.

 

Размышлять

О прекрасном

И  создавать

Прекрасное

 

 

Тогоси Гиндза дэ цукамаэтэ

(Попав в плен на Тогоси-Гиндза)

Хосино Хироми

Изд-во Асахи Симбун, 2013 год, 186 х 130 мм, 273 стр., 1500 йен. ISBN 978-4-02-251046-4

 

 

Тому, кто никогда не жил в Токио, трудно объяснить, что означает токийский ситамати (токийский «нижний город», район лавочников и  служилого люда).  Район, который до 19 века называли «ситамати», тянулся вдоль Токийского залива, занимая вполне определенную территорию. В настоящее время районы с таким названием разбросаны по  всему Токио, и очень трудно указать на карте, где именно находится токийский ситамати.

Автор ряда нон-фикшн и фотограф Хосино Хироми провела свои детские годы именно в таком, удаленном от залива ситамати, которое иначе называют Тогоси-Гиндза. Потом,  уже в сорокалетнем возрасте, она снова поселилась здесь и  увидела жизнь этого района как бы со стороны.  Поскольку живут здесь в основном пожилые люди,  завязать с ними близкие отношения было не так-то  просто.  Изо дня в день  она предпринимала попытки – не всегда удачные – войти с ними в контакт, и  особая атмосфера этого района постепенно обволакивала ее.  Более того, именно эта атмосфера помогла ей обрести уверенность в себе: в какой-то момент Хосино  вдруг обнаружила, что ее  оставил страх перед наступающей старостью, отступили переживания, связанные со смертью любимой кошки.

В книге очень  живо показано,  как складываются отношения между  отдельными людьми, живущими в таких районах, и как формируется ощущение общности жителей токийских «ситамати». (Карубэ)

 

Хосино Хироми

 

 Родилась в 1966 году. Фотограф и автор нон-фикшн. В 2001 году стала лауреатом премии О:я Со:ити в области нон-фикшн за «Корогару Хон Конг ни кокэ ва хаэнай» («В  катящемся Гонконге не растет мох»). В 2011 году получила премию Икэру Хон за «Коннякуя хё:рю:ки» («В дрейфе по лавкам конняку») (см. НКЯ№72)

 

 

Подробности из 

Повседневной  жизни

Токийского ситамати

 

Исполнительские виды  искусства, развлечения

 

Миндзоку гэйно: тамбо: гайдо букку

Путеводитель но народному исполнительскому искусству

Хосино Хироси и др.

 Изд-во Кокусёканко:кай, 2013, 184 х 134 мм, 375 стр., 2200 йен. ISBN 978-4-336-05752-5

 

Во всех районах Японии существуют разнообразные виды народного исполнительского искусства: танцы, театр и пр. Со многими из них можно познакомиться на  местных празднествах.  Однако иностранцам, интересующимся японской культурой, трудно воспринимать даже самое основное, не говоря уже о полном понимании происходящего.  И весть об издании этой книги наверняка их порадует. 

В каждом районе есть  свои традиционные виды народного искусства. Среди  них следует выделить  массовые празднества, которые проводятся по разным поводам  в селениях, провинциальных городах и рыбацких поселках,  и ритуальные праздники, связанные с местными  синтоистскими и буддийскими храмами.  Религиозных праздников  множество: здесь и молебны о даровании хорошего урожая и о всеобщем благополучии, молебны об избавлении от эпидемий и об усмирении злых духов.

Авторы знакомят читателей с 168-ю тщательно отобранными видами исполнительского искусства. Помимо тех видов искусства, которые зарегистрированы государством как «важное нематериальное культурное наследие», таких, к примеру, как театр Курокава-Но в преф. Ямагата или танцы  Ко:вакамаи в преф. Фукуока, в книгу вошли почти все самые значительные региональные виды народного искусства.

Сведения о каждом виде сопровождаются фотографиями, пояснениями, раскрывающими значение и особенности каждого вида, а также вполне доступными комментариями, связанными с историческими изменениями того или иного вида искусства.

Следует упомянуть и о том, что для желающих непосредственно насладиться тем или иным зрелищем, дается вся необходимая информация: место и время проведения, как добраться и т.д.  То есть  книга  является долгожданным подарком для всех, кто интересуется народным японским искусством. (Тё: )

 

Хосино Хироси

 

Программный  директор  Совета по проблемам Японского искусства.

 

Познакомьтесь

С разными видами

Японского

Исполнительского искусства

 

Ро:кёкурон

(Об речитативном искусстве сказителей нанива-буси)

Инада Кадзухиро

Изд-во Сайрю:ся, 2013, 188 х 132 мм, 2000 йен. ISBN 978-4-7791-1908-8

 

«Сказы нанива-буси» (иначе ро:кёку) — один из видов  песенно-повествовательного искусства. Они произносятся  особым речитативом под аккомпанемент сямисэна. Своими корнями нанива-буси уходят  в конец эпохи Эдо  (1603-1868), но считается, что в нынешнем своем виде этот жанр  сформировался в  середине эпохи Мэйдзи (1868-1912), то есть где-то  на рубеже 19-20 веков.  Большинство ро:кёку  посвящено военной тематике.  В центре –  как это любят в Японии — человеческие чувства и долг. При исполнении ро:кёку в полной мере выявляется личность самого сказителя (ро:кёкуси),  начиная с периода Мэйдзи  сказы-ро:кёку стали едва ли не главным видом массового исполнительского искусства и приобрели большую популярность.  Многие театры специализировались исключительно на их исполнении, до середины 60-х годов  их  транслировали по телевидению и по радио. Но за последние годы это искусство пришло в состояние  упадка.

Эта книга может быть названа введением в искусство «ро:кёку». Анализируя причины кризиса, который переживает сейчас этот жанр, автор  показывает, в чем прелесть сказов «ро:кёку», приводя примеры наиболее  типичных сюжетов.  Как правило, героями «ро:кёку» являются  выдающиеся личности периода Эдо,  а также   злодеи, преступники  и воины эпохи Мэйдзи.  Иногда ро:кёку являются переработкой современных  литературных произведений или  связаны с реальными злободневными  событиями данной эпохи. Определенное влияние на них оказывает и кино.

В настоящее время в мире ро:кёку появляются новые веяния.  Возникают ро:кёкуси женщины, создаются новые произведения, актуальные для нашего времени.  Опытные мастера  поражают слушателей мастерством игры на сямисэне и способны  посрамить даже рок-гитаристов. (Ёнахара)

 

Инада Кадзухиро

 

Родился в 1960 году. Автор развлекательной литературы, критик и комментатор ракуго.  Имеет опыт в создании сценариев (для ракуго, исторических сказаний,  сказов нанива-буси, мандзай) и текстов песен, исполняемых под аккомпанемент традиционных музыкальных инструментов (нагаута, синнай, бива и т.д.)  Пишет также сценарии для театра, выступает в роли режиссера и т.д.

 

Искусство

Нанива буси

Его прошлое

И настоящее

 

 Культура

 

Минка нитиё: ко:эки хидзи тайдзэн

(Домоводство. Секретный свод  полезных советов)

Сансё:кан Сюдзин

Изд-во Гэнто:ся Ренессанс, 2013, 220 х 155 мм, 320 стр., ISBN 978-4-7790-1013-2

 

В современном мире «удобно» жить. Если человек заболеет, он идет к врачу, ребенок еще не родился, а ему заранее закупают все, что может впоследствии понадобиться.  Одежду покупают готовую, и даже еда, которую подают на стол – приготовлена не дома, а принесена из магазина.

Раньше, до наступления  нового времени, японцы  не  имели таких «удобств».  Им приходилось справляться с ежедневно возникающими проблемами своими собственными силами.  Житейская мудрость передавалась от родителей к детям, но одновременно ее черпали из книг, в которых содержались советы, как сделать жизнь удобнее.  Начиная с эпохи Мэйдзи (1868-1912), к таким книгам  стали относиться с пренебрежением, считая их ненаучными.  Данное издание представляет собой что-то вроде первой попытки перевода на доступный современный язык  книги  полезных советов, составленной в 1851 году.

Представленная в книге информация делится на две основные категории: собственно практические знания и народные суеверия.  Книга  является настоящим кладезем житейской мудрости, собранные в ней  советы затрагивают все стороны жизни:  вы узнаете, как  чинить защищающие от дождя сёдзи (двери из рисовой бумаги), как выращивать овощи, как  готовить цукэмоно (соления),  как ремонтировать дом, есть там советы по садовым работам и даже медицинские советы, пригодные для домашних условий.  К информации второго рода относятся всяческие гадания и заклинания. Впрочем, сюда же можно отнести и некоторые указания, имеющие чисто практическое значение, например, как предсказывать  погоду, то есть  автор не ограничивается  предписаниями, связанными с гадательной практикой и разными магическими обрядами.

Разумеется, по современным критериям эта книга является ненаучной, к тому в ней попадается много нелогичного, но тем не менее она является интереснейшим историческим документом, содержащим сведения по повседневной жизни  простых японцев, живших до наступления нового времени. (Тё: )

 

Перевод на современный японский Найто: Хисао

 

Родился в 1951 году. Закончил аспирантуру университета Нихон.

 

 

Энциклопедия

Житейской мудрости

Эпохи Эдо.

 

 

Усаги то катати но нихон бунка

(Зайцы и их  изображение в истории японской культуры)

Имахаси Рико

Изд-во Токийского университета, 2013, 210 х 150 мм, 184 стр., 2800 йен. ISBN 978-4-13-083061-4

 

Согласно старинной китайской легенде, на луне обитает заяц, который толчет в ступке снадобье бессмертья. В Японии произошло переосмысление этого образа — заяц «толчет рис для моти» (рисовых лепешек). Это «толчение риса для моти» (моти цуки),   связанное с полнолунием (мотидзуки),  послужило толчком к  возникновению разного рода устойчивых изобразительных мотивов.  Заяц, согласно древним японским верованиям,  являлся ипостасью  «бога гор», ведающего плодородием почвы, а уж обретя  еще и магическую силу посланца  бога луны, он стал одним из самых любимых и близких сердцу каждого японца существ. В настоящее время  Япония буквально завалена  вещами  с изображениями различных зайцев, можно даже сказать, что она  является самой зайцелюбивой страной в мире. Автор этой книги — признанный специалист по живописи и литературе  эпохи Эдо (1603-1868) -   не скупясь, знакомит читателей со своей коллекцией предметов, так или иначе связанных с зайцами, которые она собирала на протяжении двадцати лет. Взяв за основу образ  зайца, который, постоянно возрождаясь и обретая новое существование, прошел через века,  Имахаси Рико выявляет основные особенности системы своеобразного японского миропонимания, которые передаются от поколения к поколению и возможно не осознаются самими японцами.  Те  страницы, где автор дает оригинальные и убедительные толкования  символическим изображениям зайцев в живописи тушью позднего Эдо, используя образцы из американской коллекции Прайса, позволяют читателям  насладиться ее глубокими познаниями в области истории искусства.  Когда  же Имахаси Рико рассказывает о  том, какой вкус имеют японские сладости, сделанные в форме  «лежащего пухлого зайца», которыми она в данный момент лакомится, так и видишь ее кабинет, где она с увлечением занимается своими исследованиями.  И еще эта удивительная книга заставляет задуматься о корнях  японского пристрастия к  вещам, которые в наши дни называют «каваии». (Нодзаки)

 

Имахаси Рико

 

Родилась в 1964 году. Преподает в женском колледже  Гакусю:ин.  Получила премию Сантори по  общественным и гуманитарным наукам и Поощрительную Премию  Министра Образования в области искусствознания для  начинающих авторов за опубликованную версию своей диссертации «Эдо но Катё:га» («Жанр «цветы и птицы» в живописи эпохи Эдо»).

 

Неизвестные факты

О «каваии» зайцах

 

 

История

 

Хикиагэся но сэнго

(Репатрианты в послевоенную эпоху)

Под редакцией Симамура Таканори

Изд-во Синъё:ся, 2013, 188 х 134 мм, 416 стр., 3300 йен. ISBN 978-4-7885-1333-4

 

В начале нового времени Япония продвинулась на Тайвань, в Корею, Северо-восточный Китай, на Сахалин, Курильские острова, острова Южного моря и пр. Там поселились многие японцы, сформировав свои общины.  После капитуляции Японии в 1945 году,  Япония потеряла власть над этими странами, и японцы, там жившие, вынуждены были вернуться на родину одновременно с  армией и  гражданскими лицами, работающими  на армию.  Всего вернулось около 6 600 0000 человек, причем половину составляли сугубо гражданские лица. Таких людей называют «репатрианты». 

Многие из репатриантов не имели возможности вернуться в свои родные места.  Они распространились по разным районам Японии, образовав новое социальное пространство.  Репатриантами было сформировано особое торговое пространство,  для них были построены новые жилые комплексы.  Все это  продолжает существовать и поныне, хотя и  в несколько ином качестве: в виде торговых центров и  муниципальных жилых микрорайонов.  Если говорить о вкладе  репатриантов в культуру, то это прежде всего «еда». Популярные теперь блюда, такие как рамэн, гёдза и пр. были  завезены в Японию именно репатриантами.

Как же жилось репатриантам в послевоенной Японии?   Авторы книги, проведя исследования в разных областях, собрали ценнейшие свидетельства, говорящие о том, что японское общество  хранит память о своем  иноземном  опыте.  (Ёнахара)

 

Симамура Таканори

 

Профессор  социологического отделения и социологического факультета университета Кансай Гакуин. Специалист по фольклористике и современному фольклору.

 

Культура

И история

Японских

Репатриантов

 

Дзё:хо: хакэн то тэйкоку нихон, 1-2

(Гегемония в информационной сфере и имперская Япония, т. 1, 2)

Арияма Тэруо

Изд-во Ёсикава ко:бункан, 2013. 190 х 136 мм, 483 стр., 4700 йен. ISBN 978-4-642-03823-2

 

Европейская колониальная экспансия шла параллельно с борьбой великих западных держав за гегемонию в информационной сфере.  В середине 19 века Англии удалось проложить по морскому дну телеграфную линию,  а к концу 19 века была создана кабельная связь между Азией и Западными странами. 

Исключительно важным условием для утверждения гегемонии в информационной сфере, помимо решения чисто технологических задач, было образование новых агентств, которые специализировались на  распространении информации.  Япония стала объектом колониальной экспансии  незадолго до ее открытия. В Японии не сразу осознали, что соотношение сил в мире во многом зависит от распределения информации, в результате в информационной сфере она довольно быстро была оттеснена Англией.

Затем Япония  стала очень активно вводить новые технологии и формировать медиаструктуру.  После  первой мировой войны получили развитие беспроводные средства связи и  стало куда более сложным добиться автономии в сфере передачи информации.   Нацелившись на приобретение концессий в  Восточной Азии, Японии  попыталась бросить вызов гегемонии Западной Европы, но, потерпев поражение в войне, вынуждена была отказаться от своих претензий.

Проработав множество материалов, автор  подверг тщательному анализу  процесс осознания Японией  своего места в мире.  Еще одна  проблема современности, которой уделяется пристальное внимание в книге — структурная неравномерность международных информационных потоков. (Ёнахара)

 

Арияма Тэруо

 

Родился в 1943 году. Профессор  факультета коммуникаций Токийского экономического университета. Специалист по истории современных средств массовой информации в Японии.  Опубликовал «Киндай нихон но мэдиа то тиики сякай» ( «Современные японские медиа и региональные общины») и некоторые другие работы.

 

 

Борьба японской империи

За информационное пространство

Победы и поражения

 

Архитектура

 

 

Исаму Ногути то Моэрэнума  ко:эн

(Исаму Ногути и парк Моэрэнума)

Кавамура Дзюнъити, Сайто: Ко:дзи

Изд-во Гакугэй Сюппанся, 2013, 186 х 130 мм, 272 стр. 2400 йен. ISBN 978-4-7615-2558-3

 

Моэрэнума – огромный парк в пригороде Саппоро, площадь его достигает 100 гектаров.  Когда-то здесь было болото, куда сваливали вывозимый из города мусор, потом возникла идея  превратить это место в парк для жителей Саппоро. В разработке проекта принял активное участие  всемирно известный американский художник  Исаму Ногути.

Однако, наметив общий план и сделав первоначальные эскизы, Исаму Ногути неожиданно скончался.  Эта книга  представляет собой документальную фиксацию всех этапов мучительной борьбы  за претворение в жизнь замысла  Ногути, начиная  с того момента, когда японские участники взяли на себя ответственность за его осуществление, и кончая 2005 годом, в котором строительство парка было завершено.   Многие работники  городской администрации Саппоро с глубоким пониманием отнеслись к идее Ногути  и все намеченные работы удалось довести до успешного завершения, несмотря на то, что за это время сменилось немало  мэров,  да и финансовое положение города ухудшилось.  Конкретные детали  уточнялись не в Токио, а здесь же, местными архитекторами.  Проект был поддержан телевидением и другими СМИ. Так, совместными усилиями, был реализован проект Ногути и это было как чудо.  Помимо всего прочего, автор книги подчеркивает, сколь важное значение имел тот энтузиазм, с которым участники проекта принялись за  претворение в жизнь высоко оцененного ими проекта художника, ведь именно это и является залогом успешного развертывания подобного рода региональной культурной деятельности. (Карубэ)

 

Кавамура Дзюнъити

 

Родился в 1948 году. Архитектор. Лауреат  премии Good Design  за  осуществление контроля над реализацией проекта парка Моэрэнума.

 

Сайто: Ко:дзи

 

Родился в 1947 году. Ландшафтный дизайнер. Лауреат  премии Good Design за  осуществление контроля над реализацией проекта парка Моэрэнума.

 

 

Парк Моэрэнума

Эпохальное  общенародное

Творение

 

Философия, идеология

 

Сисо: но фурё:тати

(Носители извращенных идей)

Уэно Тосия

Изд-во Иванами-сётэн, 2013, 190 х 134 мм, 328 стр., 2800 йен. ISBN 978-4-00-025891-3

 

В последнее время в работах, посвященных послевоенному периоду в истории Японии, наметилось явное усиление  интереса к  50-м годам 20 века, то есть к той эпохе, когда, после завершения политических и социальных реформ периода оккупации, Япония  начала развиваться как независимое государство. При этом  страна оставалась в состоянии хаоса:  эпоха бурного экономического роста и  однопартийного правления ЛДП была еще впереди.  Уэно анализирует  идеи выдающихся интеллектуалов того времени, таких как Цуруми Сюнсукэ, Ханада Киётэру, Кида Минору, Абэ Ко:бо:, пытаясь разобраться в подоплеке того мощного потенциала, которым та эпоха обладала.

Философ Цуруми Сюнсукэ,  основываясь на своеобразном понимании прагматизма,   отвергал  связь понятия «ценность» с принципом дихотомии и  пытался в неопределенности и многообразии  отыскать возможности для сосуществования   разнородных индивидуумов (я и не-я).  Можно сказать, что и остальные три интеллектуала, правда, каждый в своем духе, проявляли аналогичную гибкость мышления.  Это обстоятельство не ускользает от внимания Уэно, и он обнаруживает, что идейные установки  50-х годов имели немало общих, причем довольно привлекательных черт с идеями французского постмодернизма.

 Уэно не останавливается на вопросе о том, какое воздействие оказали идеи интеллектуалов 50-х годов на последующие поколения, то есть какую роль они играли в те годы, когда их собственная общественная активность пошла на спад. Однако  нам передается твердая уверенность  автора в том, что  обращение к этим идеям имеет важное значение в 21 веке, когда усиливается государственный контроль над обществом и расцветает конформизм. (Карубэ)

 

Уэно Тосия

 

Родился в 1962 году. Профессор факультета изобразительно-выразительных средств университета Вако:, кафедра транскультурных исследований. Специалист по истории  общественной мысли и культурологии. Среди наиболее значительных работ – «Диаспора но сико:» («Размышления о  диаспоре»).

 

 

Переосмысление идей      

Интеллектуалов 50-х

 

Манга

 

Ватаси но утю: т.1

(Мой Утю:)

Нода Аяко

Изд-во Сё:гакукан, 2013, 182 х 128 мм, 216 стр., 590 йен. ISBN 978-4-09-188630-9

 

Место действия этой манги  - совершенно заурядный лицей, находящийся в самом обычном современном японском городе.  Центральным персонажем является мальчик по имени Хосино Утю:,  вокруг него группируются другие: девочка, которую завораживает аура таинственности, окружающая Утю:, его брат близнец, а также  одноклассники Утю:.  Такая расстановка предполагает вроде бы самый обычный сюжет из школьной жизни.

Однако это произведение никак не назовешь обычной мангой.  Во-первых, все вышеупомянутые персонажи  постоянно помнят о том, что являются персонажами манги.  Они сознают, что на них обращены взгляды читателей,  и периодически начинают возражать  против присутствия посторонних.   Кроме того, им хорошо известно, что Утю: — главный герой и они  стараются  действовать соответственно.  Проводя параллель с жанром «мета-фикшн», эту экспериментальную мангу   можно определить как «мета-комикс». Пока еще опубликован только первый том,  и  чрезвычайно интересно узнать, как эта история будет разворачиваться дальше. (Карубэ)

 

Нода Аяко

 

Автор манга, в 2011 году получила премию  ИККИ для новых авторов за мангу «Самэдзима-сан»  («Господин Самэдзима»)

 

Вроде бы обычная

Школьная история

Но при этом еще и  -

Экспериментальная

Манга

 

 

Местные корни японской литературы

 

№7 Ода Сакуносукэ и Осака

 

Ода Сакуносукэ родился в 1913 году в Осаке.  Эта статья знакомит с  творческими исканиями писателя и особенностями его стиля, а также   с популярными блюдами,  местами, где он бывал, и ресторанами, популярными среди простого люда  родного города Оды, Осаки.

 

 

В одном из самых известных произведений Оды Сакуносукэ, рассказе «Мэото дзэндзай» («Да здравствует супружество», в английском переводе «Hurray for Marriage, оr Sweet beans for Two»), действие начинается в заведении, которое называется «Иссэнтэмпура» («Тэмпура за один сэн»). Это была крошечная  харчевня на углу какого-то переулка, где подавали жаренные во фритюре корни гобо: (лопуха) и лотоса, бататы и сардины. Все эти блюда стоили очень дешево – каждое — всего один сэн -  но с пылу, с жару они были необычайно вкусны.

Между главными героями Рю:кити  и Тё:ко  завязываются любовные отношения, которые перерастают в нечто более серьезное, их связь тянется долгие годы, они, по обыкновению многих пар, то и дело ссорятся, балансируя на грани разрыва, потом  им удается достичь согласия и они дружно отправляются  в ресторанчик на территории храма Ходзэндзи отведать «мэото дзэндзай» (сладкий суп из красных бобов).  Этим рассказ и кончается.  То есть,  он начинается с тэмпуры, а кончается супом из красных бобов.

Упоминается в рассказе и множество других блюд. Даже первым шагом к близости был совместный поход в ресторанчик, куда Рю:кити  повел Тё:ко отведать «чего-нибудь вкусненького».  К тому же Рю:кити был большим любителем двух-сэновых дотэяки  (тушеные свиные шкурки в подливе из мисо), которые продавались в ночных ларьках, за что его прозвали «Дотэяки-сан».  Он вообще был знатоком всякой вкусной еды. Вареное тофу в Ко:дзу, супы из гольца и китовой кожи,  которые подают в ресторанчике на Эбисубаси у универмага Сого:,  угорь  на До:тонбори у моста Аиоибаси Хигасидзумэ,  осьминог в ресторанчике у моста Нихонбаси,  одэн по-кантоски  в ресторанчике  возле храма Ходзэндзи, роллы с тунцом  в ресторанчике  на Сэннити-маэ,   каяку-мэси (рис сваренный с мясом или рыбой и овощами),  касудзиру (суп из выжимок, полученных в процессе изготовления сакэ), который подается как раз напротив  ресторанчика на Сэннитимаэ …

Все эти кушанья описываются в самом начале рассказа.  Потом перед читателями, как на параде,  чередой проходят разные  другие блюда и заведения: сансё:комбу в ресторане Огурая в Эбисубаси,  рис с карри и омлетом в Дзию:-кэн  на улице Ракутэнти-ёко,  лавка моти (сладостей из рисовой муки) у ворот храма Тикуриндзи, каяку-мэси и  окодзэ но акадаси (суп из красного мисо с рыбой окодзэ (бородавчатка)) в палатке на рынке Футацуйдо, суки-яки  в ресторане Маруман на Эбисубаси… Если развернуть карту Осаки и вписать в нее все упомянутые  заведения, то возникнет своеобразная топография  городского питания.

Разумеется,  это обусловлено прежде всего содержанием рассказа. Не зря ведь главного героя прозвали Дотэяки-сан: куда бы он ни шел,  перед ним, как добрые друзья, возникают  дешевые и вкусные блюда, по существу именно они и продвигают вперед сюжет. Роман главных героев развивается в  осакском предместье Ситамати, поэтому любая попытка описать нравы этого района, естественно сводится к  перечислению популярных ресторанчиков, которые служат четкими ориентирами при знакомстве с ним, и которые принесли Осаке  славу «куидаорэ» (там такое объедение, что ешь и ешь, пока все дочиста не спустишь).

То есть подобная композиция  была отчасти продиктована самим предметом повествования, но не только, скорее всего Ода Сакуносукэ руководствовался еще и другими соображениями.  Да и что, собственно,  мешало ему сделать еду главным двигателем сюжета?

Центральное место в современной японской литературе долгое время занимал «роман о себе» («си-сёсэцу»).  «Чистой литературой» считались только те произведения, в которых автор  подробно описывал перипетии личной жизни и собственные переживания, и в литературном мире, верхушкой которого был Сига Наоя, приоритет отдавался «чистой литературе».  В своем произведении «Кано:сэй но бунгаку» («Литература  обладающая потенциалом»)  Ода Сакуносукэ  с явной иронией писал:

«Так  называемая японская литературная общественность в течение долгих  лет отдавала все силы развитию одного единственного жанра – исповедального романа, иначе «романа о себе»,  в результате она внесла большой вклад в дело  регресса прозаических форм, и достигла поистине поразительных успехов в освобождении современной прозы от  идейной насыщенности.»

Авторы «романов о себе»,   изощряясь в плетении словес, уныло  рисовали картины своей повседневной жизни, в которой не было ничего интересного и забавного.  И  Ода Сакуносукэ поставил перед ними вопрос ребром: какой потенциал может быть у литературы, которая ищет убежища в этих «исповедальных романах, больше напоминающих вычурные ремесленные поделки»?

То, что Ода назвал свой рассказ популярным в Осаке фирменным блюдом  ресторанчика возле храма Ходзэндзи, и сделал своими героями  пару, которая больше интересовалась едой, чем любовью, и  самозабвенно ходила по разным заведениям, пробуя новые и новые  блюда,  уже само по себе было  суровой критикой  в адрес  литературы того времени.

Если повесть «Мэото дзэндзай»  можно назвать  топографией  осакскского питания, то другое произведение Оды, рассказ «Ки-но мияко» («Столица деревьев»), вполне можно назвать топографическим описанием  осакских улиц.

«Говорят, что Осака – столица, в которой нет деревьев,  но мои детские воспоминания удивительным образом связаны именно с деревьями.»

 Начав такой фразой, Ода одно за другим приводит названия разных мест.  Святилище Икутама, Китамукаи Хатиман, Накадэрамати, Гэнсэйдзи-дзака, Кутинава-дзака. Все эти  названия появляются в первом  же абзаце.  Далее идут  Сэннити-маэ, Ко:дзу, Икутама и Ю:хигаока.  Затем, после Сэмба и Симаноути, идут более мелкие улицы: Ко:дзу Омотэмонсудзи, Икутама Бабасаки и Накадэра-мати, переулок Гатаро…  Затем рассказав о ряде «спусков», Ода останавливается на одном из них более подробно: «на самом верху — переулок. Пройдя по нему до конца, можно повернуть на юг и двигаться по направлению к храму Ситэнно:-дзи, а можно повернуть на север и идти к святилищу Икутама.»

Там, где из переулка  Гатаро вы сворачиваете на север, вдоль улицы со странным названием ровными рядами, как в каталоге, стоят  разнообразные лавки.

«Рядом с лавкой гэта аптека, за аптекой — общественные бани. Далее — парикмахерская, потом лавка буддийской утвари. За ней – бондарь, за бондарем  мастерская, где делают именные таблички, за мастерской, где делают именные таблички…»

И так далее, и тому подобное. Затем автор переходит к описанию храмового праздника Айдзэндо: в Ю:хигаока и летнего синтоистского празднества в святилище Икутама.  Тщательно  отобранные автором названия мест складываются воедино, образуя подчиненный определенному замыслу  облик города.  Ясно, что это не просто географические названия. Они пропитаны острым запахом тех людей,  которые и породили своеобразную городскую культуру Осаки.  Именно он, этот запах, и делает  на первый взгляд абсурдную прозу живой и способной к саморазвитию.  Топографический обзор осакских улиц, являясь своего рода введением к «Кано:сэй но бунгаку», может служить   календарем-ежедневником  для тех, кто  хочет  научиться писать прозу.

В повести «Адо бару:н» («Рекламные шары»), опубликованной за год до смерти Оды,    топография еды и топография улиц, словно белые и красные нити, сплетаются, образуя единое полотно. Это произведение, которое мог написать только уроженец Осаки, каким и был Ода.  Главный герой романа — сын актера ракуго, которого сразу после рождения отдали в чужую семью и который подростком возвращается в Осаку.

«Пройдя через  задние ворота  святилища Ко:дзу, оказываешься перед мостом, который называется Умэноки-баси.»

Там за этим мостом находилась старая  заброшенная лавка, которая на время стала для мальчика домом. Чувствуя себе одиноким, мальчик бродит по окрестностям, пытаясь установить с ними связь.

«Если выйти из дома и пройти под главными воротами-тории, окажешься на спуске Ко:дзу омотэмонсудзи».

На самом верху спуска с южной стороны  находилась харчевня «Канидон», где можно было отведать суп из сладких красных бобов. Из переулка, идущего вниз по  склону,  виднелись северные ворота святилища Икутама, за ними была лавка, где торговали металлическими фонарями, потом лавка, где продавали  каменных лис,  лавка,  где  торговали кошельками из  домиков бабочек-мешочниц,   за ней располагались  — служба по доставке продуктов,   торговец маслом,  общественные бани.

Если пройти вниз по спуску, повернуть на север,  а затем пройти через рынок и повернуть к  западу,  то обнаружишь: «магазин, торгующий  темным мясом котиков,  лавку китайских народных снадобий, где продают обугленные черепа обезьян, морских коньков, аптеку, где можно приобрести  непальскую герань и  хоттуинию… Когда же подумаешь – что-то многовато аптек -   начинают одна за другим попадаться лавки со всякими мерками да весами, а потом вдруг увидишь целых два колодца под стрехой  лавки иваокоси (сладости).»

Чуть ниже   в «домишке с низкой, как бы  ввалившейся, крышей» торговали трехцветным желе.  А напротив, в  магазинчике камабоко,  в кадке с водой качались нераспроданные остатки белых хампэн (что-то вроде рыбных пирожков).  В лавке,  где торговали кабаниной,  висели верх ногами кабаньи туши, а в лавке комбу (морские водоросли), судя по запаху, тушили  комбу в соевом соусе.

Теперь вам понятно, какие тактические и стилистические приемы использовал писатель Ода Сакуносукэ?   Если не совсем, вот вам еще один  фрагмент из «Адо бару:н».  Тот, где описываются ночные ларьки, которые по вечерам цепочкой с юга на север выстраиваются от угла театра Асахи-дза на До:тонбори   до  храма  Компира на Сэннити-маэ.  «Рядом с торговцем игрушками -  торговец имагаваяки,  после торговца имагаваяки,  - торговец всякими фокусами и трюками,   потом идут вращающиеся фонари, рядом – торговец насекомыми,   на  красных фонарях у него в палатке тоже изображены насекомые — сверчки,  сосновые сверчки,   кузнечики-куцувамуси, рядом с торговцем насекомыми,  торговец митараси данго, продающий  гион-данго в медовой глазури, а кто за торговцем митараси данго?  А вот кто —  торговец  бобовыми сладостями, карамелью компэйто: и  тянучками в стаканчиках с крышками,  за ним — торговец тайяки, он тут же при вас печет на гриле окуней (тай), фаршированных фасолью адзуки и заворачивает их в газетные листы, но они все равно такие горячие, что их невозможно держать в руках.  Далее идут всякие поделки из глины, деревянные фигурки, книжки с картинками эдзо:си, сотки  мэнко, стеклянные шарики охадзики,  петарды,  фонарики из кожи рыбы фугу, о:сю:маготаро:муси (вислокрылки), веера, календари, золотые рыбки рантю:, шнурки для гэта, колокольчики…

Одним словом, все построено по принципу сложения. Как бы иронизируя над «романами о себе», которые, выступая от имени «чистой литературы», прибегали скорее к «вычитанию»,  в результате чего довели себя до состояния крайнего истощения, Ода,  без конца прибавляя одно к другому,  рассказывает  вполне человеческие, пусть и несколько грубоватые, истории из жизни Осаки. Даже ребенку понятно, что путь к достижению полноты и изобилия открывается не через вычитание, а через сложение, и это касается  не только литературы.

 

 

(Икэути Осаму, эссеист и специалист по немецкой литературе)

События и тенденции

 

Японские романы. «Скоростной» перевод

 

Романы  популярных современных японских писателей Хигасино Кэйго и Исака Ко:таро переводятся «скоростным методом» в восточно-азиатских странах, таких как Южная Корея, Китай, и Тайвань.  Как только в Японии издается  новая книга этих авторов, почти  сразу же поступают просьбы о переводе. Бывали случаи, когда перевод выходил меньше, чем через полгода после выхода в свет оригинала.

Корейский перевод последнего романа Хигасино Кэйго «Сиппу: рондо» («Штормовое рондо»)  (изд-во Дзицугё: но нихонся) вышел в Южной Корее в январе 2014 года.  Если учесть, что сам роман был издан в Японии в прошлом ноябре, получается, что на перевод потребовалось всего  полтора месяца. В Южной Корее у Хигасино Кэйго много поклонников, которые с нетерпением ждут его новых книг.

Книги Хигасино  пользуются  неизменной популярностью в Южной Корее и в Китае, там были переведены  многие его крупные произведения, начиная с  так называемой «Галилеевской  серии». 

Исака Ко:таро:, ставший известным благодаря таким произведениям, как «Го:рудэн сурамба:» ( «Золотая дремота», в англ. переводе «Remote control»), судя по всему, весьма заинтересован в азиатских читателях, во всяком случае  в августе прошлого года он участвовал в  совместных мероприятиях с фанатами на Тайване.  Всего в Китае, Южной Корее  и на Тайване было переведено около двадцати его книг.

Большим спросом пользуются также книги Мураками Харуки.   Перевод  его «Сикисай о мотанай тадзаки цукуру то, карэ но дзюнрэй но тоси»  («Бесцветный Тадзаки Цукуру и годы его паломничества», изд-во Бунгэй Сюндзю: ) вышел всего через три месяца в Корее и через шесть – в Китае.

Как в Китае, так и в  Корее очень ценятся писатели, получившие премии Акутагавы и Наоки.  Например, просьбы о переводе романа «Ана» («Дыра») Оямада Хироко (изд-во Синтё:ся), который в январе получил премию Акутагавы, поступили почти сразу после вручения автору премии.

По сведениям ежегодника «Сюппан нэнкан» («Издательский Ежегодник») (Сюппан нюсу-ся), число переведенных в Южной Корее  японских романов в 2012 году достигло цифры 781. Этого довольно для  целого отдела японской литературы в  сеульских крупных книжных магазинах.

На Западе дело обстоит иначе. Между переводами японской литературы существует жестокая конкуренция, неизменной популярностью пользуется только Мураками Харуки. В Европе и Америке,  где определяющим фактором является коммерческий успех издания, не так-то легко опубликовать  перевод какого-то произведения японской литературы.

Начиная с прошлого года Японский Фонд при участии ряда специалистов, в том числе профессора Токийского университета Нумано Мицуёси, составил список рекомендованных для перевода произведений японской литературы, так называемый  «Worth Sharing», в настоящее время он распределяется по зарубежным издательствам.

 

Мисима Юкио: кандидат на нобелевскую премию

 

В результате обнародования 3 января Нобелевским комитетом по литературе при Шведской Академии новых данных стало известно, что  писатель Мисима Юкио (1925-1970)  впервые номинировался на Нобелевскую премию в 1963 году. Также выяснилось, что Мисима, отмеченный за «высокое техническое мастерство»,   оказался среди шести кандидатов, дошедших до самого финала.

Факт, что Мисима номинировался на литературную  премию, впервые был  официально подтвержден  на основании документов, представленных Академией по запросу агентства Кёдо-цу:син. Согласно этим документам, в 1963 году общее число номинантов было  восемьдесят. Из них четверо были японцами. Среди прозаиков, помимо Мисимы, были также    Танидзаки Дзюнъитиро и Кавабата Ясунари.

Андерс Эстерлинг, глава тогдашнего  Нобелевского комитета, дал Мисиме высокую оценку, отметив, что «из японских номинантов именно у него есть вполне реальный шанс получить  премию.» Эстерлинг  также указал, что роман  «The Banquet» (очевидно, имеется в виду «Утагэ но ато»)  подтверждает «высокое техническое мастерство» писателя.  К тому же  лицом, выдвинувшим кандидатуру Мисимы, был Йоханес  Радер (1898-1988),  голландский  востоковед и профессор Йельского университета.

Шесть номинантов на Нобелевскую премию по литературе 1963 года, в число которых входил Мисима,  были сведены сначала до трех: греческий поэт  Йоргос Сеферис, англо-американский поэт  У.Н. Оден  и чилийский поэт Пабло Неруда (лауреат премии 1971 года). В конце концов нобелевским лауреатом стал Йоргос Сеферис.

 

Сё:ва тэнно: дзицуроку

 (Подлинные документы правления императора Сёва)

Публикуются без изъятий

 

Предполагается, что в марте будет завершена работа над «Сё:ва тэнно: дзицуроку», документальными материалами, которые познакомят нас с различными аспектами деятельности императора Сёва, с его каждодневными высказываниями и делами.

«Дзицуроку»  представляют собой письменный документ, который обычно составляется на основе  разного рода данных после смерти императора.  В 1990 году, через год после смерти императора, началась работа по составлению этого документа, были   опрошены приближенные лица и проанализированы дневники камергера двора.

Материалы расположены в хронологическом порядке, начинаются они с рождения императора в 1901 году и кончаются завершением поминальных ритуалов в 1990.  Предварительная рукопись почти готова, рабочая группа, в которую входят главные лица Агентства Императорского Двора и другие ответственные сотрудники, продолжают редакторскую работу над ней, планируя завершить ее до середины марта.  В полном виде  «дзицуроку» уже в апреле представят на рассмотрение императору как «со:тэйхон» то есть «нижайшее донесение». В следующем году будет определен издатель, то есть можно ожидать, что документ опубликуют в течение нескольких последующих лет.  Предполагается, что он будет состоять  примерно из 20 томов, включая справочный.

Когда были опубликованы  документальные материалы «Тайсё: тэнно: дзицуроку», в них многое оказалось вымаранным — закрашенным черной краской.  Это вызвало возмущение в обществе, мол, это «кощунство над историей».  На этот раз  предполагается  представить на суд общественности весь документ без изъятий. Как  сказал  Кадзаока Нориюки, глава Агентства Императорского двора, «существует мнение, что те сведения, которые не могли быть обнародованы тридцать лет назад, теперь вполне могут быть обнародованы.»

 

Собрание оригинальных рукописей

Дадзая Осаму. DVD версия

 

Черновики Дадзая Осаму и собрание его рукописей, являющиеся собственностью Музея современной японской литературы, были опубликованы под названием: «Дадзай Осаму дзикихицу гэнко:сю: DVD бан» («Собрание подлинных рукописей Дадзая Осаму, DVD-версия».

В том же музее в 1987 году была открыта  «Библиотека Дадзая Осаму», в основу которой легли документальные материалы (233 единицы),  связанные с творчеством Дадзая Осаму и  подаренные музею вдовой писателя Митико. Важнейшими среди этих материалов были 33 оригинальные рукописи, в число которых вошли  законченные тексты таких крупнейших произведений   писателя, как  романы «Нингэн сиккаку»  (в русск. переводе «Исповедь неполноценного человека») и «Сяё:» («Закатное солнце»). То есть в читальном зале этой «Библиотеки» можно непосредственно ознакомиться примерно с 70 процентами ныне существующих  рукописей Дадзая.

В DVD-версии – три диска, на которых имеются  22 текста, представляющие собой окончательные рукописи произведений Дадзая и черновики к ним, и 34 текста, представляющие собой предварительные наброски и рабочие записи.  Имея эти диски, вы можете ознакомиться с черновиками и рукописями  Дадзая, не выходя из  дома.  Особенно  важным представляется то обстоятельство, что помимо окончательных вариантов рукописей «Исповеди неполноценного человека», «Закатного солнца» и «Гуд бай» имеются  еще и грубые  первоначальные наброски этих произведений, по которым  можно проследить путь автора к окончательному варианту. Все три диска  продаются  Ю:сё:до: Сётэн за 90 000 йен.

 

Мураками Харуки меняет

 название города в своем рассказе

 

Члены муниципального совета города Накатомбэцутё:  — вокруг которого разворачивается действие одного из рассказов Мураками Харуки – выразили протест.  7 февраля  господин Мураками  заявил по этому поводу: «если я доставил огорчение жителям города, я искренне сожалею об этом и прошу прощения!»  Далее он  высказал намерение изменить название города в своем  рассказе, когда  зайдет речь об издании отдельного сборника.

Имеется в виду рассказ «Дорайбу май ка:» («Веди мою машину»),   который  был опубликован в 2012 году в декабрьском номере журнала Бунгэйсюндзю:. Там говорится, что, увидев, как женщина-водитель выбрасывает из окошка своей машины непогашенный окурок, герой подумал: «Что ж, может, здесь, в  Накатомбэцутё  это в норме вещей.» В результате шесть членов городского совета, выразили протест, заявив, что «никто не считает это нормой».

 

Накамура Фуминори.

Лауреат американской

 литературной премии.

 

36-летний писатель Накамура Фуминори  в 2014 году стал первым японским автором, получившим американскую литературную премию, известную как «Премия Дэвида Гудиса». Премия была учреждена в 2008 году. Группа писателей-детективщиков и издателей каждые два года присуждают ее писателям,  внесшим весомый вклад в литературу в стиле нуар (крутой криминальный роман).

Романы Накамуры «Сури» («Жулик»») (2009) и «Аку то камэн но ру:ру» («Правила зла и маски») (2010) были переведены на английский.  “Аку то камэн но ру:ру» был номинирован также на премию «Брэма Стокера», которую присуждает американская Ассоциация авторов романов ужасов.

Кроме того  в прошлом году газета Уолл-стрит Джорнэл  поместила  роман Накамуры в «Первой десятке детективов 2013 года».  То есть  два года подряд он был  на вершине славы, так как в 2012 году его роман «Сури» был  отмечен той же газетой как  «Лучшее произведение в жанре фикшн за 2012 год».

 

Редакционный совет

 

Тё: Кё: (Чжан Цзин), профессор университета  Мэйдзи, заведующий  кафедрой сравнительного литературоведения,

Нодзаки Кан,  профессор кафедры французской литературы Токийского университета,

Ёнахара Кэй, писательница

Карубэ Тадаси, профессор Токийского университета, заведующий кафедрой  политической мысли в Японии 

 

Издатель и Главный редактор

 

Канаи Ацуси, исполнительный директор

Отдел искусства и культуры

Японского Фонда

4-4-1 Ёцуя, Синдзюку-ку,

Токио 160-0004 Япония

Тел. +81-3-5369-6064; факс. +81-3-5369-6038

Email: booknews@jpf.go.jp 

 

Редакция, перевод, оформление, издание

Showa Information Process Co., Ltd

 

Напечатано в Японии на переработанной бумаге

©    The  Japan Foundation 2013

ISSN 0918-9580

 

 

 

Писатели о себе

 

Сохранить голоса современников для потомков

 

Убежденная в том, что незаписанное никогда не сохранится в человеческой памяти, Мори Маюми начала  вести он-лайн дневник, фиксируя все, что она ежедневно видела и слышала, начиная с 11 марта 2011 года

Известная писательница заносила в свой дневник все, что происходило вокруг: она писала об оборванных телефонных проводах, которые лишали ее возможности  связаться с друзьями, живущими в одном из поселков неподалеку от Фукусимы, о местных ребятишках, которые возвращались домой из школы в  защитных капюшонах… Сначала она писала об этом в своем блоге, потом  опубликовала дневник отдельной книгой в бумажной обложке – «Синсай нитироку»  («Дневник  бедствия»)

«Я уверена, что очень важно сохранить для будущих поколений письменные свидетельства реальных событий, очевидцами которых мы были, это куда важнее, чем фиксировать свои размышления,  – утверждает Мори. – «Всякие повседневные мелочи если их тут же не записывать, легко могут затеряться в тумане времени.»

В книге Мори рассказывается и о том, как  жители пораженных районов пытались строить свою жизнь заново, как она старалась по возможности облегчить положение оказавшихся в беде людей, помогая им всем, чем только могла: к примеру, она возглавила кампанию по использованию  при ремонте крыши  Токийского вокзала шиферной плитки, пережившей цунами. Мори удалось зафиксировать подлинные голоса потерпевших, потому что у нее были друзья в этом районе.  Когда-то она сняла там   старый домик, взяла в аренду клочок земли, и вместе со своими друзьями выращивала на нем овощи.

У Мори есть два замечательных качества: она умеет внимательно слушать и хорошо писать. Больше четверти века Мори выслушивала рассказы о жизни самых простых людей, живших тут же по соседству, в районах Янака, Нэдзу и Сэндаги, то есть  в  той части современного Токио, где она родилась и выросла. Эти районы, которые часто называют одним словом — Янэсэн,  известны тем, что там сохранился облик старого Эдо.

В 1984 году вместе с сестрой и подругами, в основном домохозяйками,  Мори начала выпускать журнал, на страницах которого освещалась настоящая и прошлая жизнь района  Янэсэн.  Она лично занималась всем: вела репортажи, писала статьи, выполняла редакторскую и издательскую работу и даже сама доставляла журнала подписчикам. И это при том, что одновременно она воспитывала троих детей.

«Подлинная культура  — в образе жизни простых людей, в их жизненной позиции, — считает Мори. -  Великая живопись, книги, музыка, театр, все эти виды искусства, созданные малочисленной элитой,   представляют собой лишь верхушку айсберга. А мне хочется  добраться до глубинного, гораздо более толстого слоя культурных запасов, скрытого под этой верхушкой.»

Хотя Мори и ее сотрудники перестали издавать ежеквартальный  журнал в печатном виде,  они по-прежнему снабжают жителей  района свежей информацией на своем веб-сайте.

Помимо работы над журналом,  неутомимая Мори за последние  тридцать лет написала около 60 книг.  Как-то она призналась, что любит  «читать и писать биографии», неудивительно поэтому, что ее ранние произведения в большинстве своем — биографии известных писателей, которые тоже жили когда-то в районе Янэсэн, таких как Мори О:гай, Хигути Итиё:, Нацумэ Со:сэки.

Ее книга «О:гай но сака» («Спуск О:гая», см. НКЯ №22), к примеру,  в настоящее время  входит в круг «обязательного чтения» для всех желающих понять этого великого писателя эпохи Мэйдзи. Мори с присущей ей дотошностью шаг за шагом проследила за тем, как сложились судьбы близких ему людей, и в результате ей удалось по-новому раскрыть мир писателя.  В 1997 году книга получила премию Министерства Образования для начинающих авторов  в области  изящных искусств.

Последняя книга Мори, «Сэйто: но бо:кэн» («Приключения Синего чулка») (см. НКЯ№79) -  снова произвела фурор. В центре – история создания первого японского феминистского литературного журнала.  В противовес другим авторам, которые  склонны безудержно восхвалять смелость молодых деятельниц феминистского движения, таких как Хирацука Райтё:, Мори  подвергает скрупулезному анализу их сочинения,  и их отношение к издательскому делу. Несомненно, столь полное и доскональное исследование было по плечу одной Мори, которая  пошла примерно таким же путем, как основательница «Синего чулка», загоревшись идеей создать журнал с чисто женской командой.

«В целом наш журнал выше по уровню, но меня всегда вдохновлял пример Райтё:, которая отважно шла по избранному пути» — говорит Мори. Кстати, она могла бы встретиться с Райтё:, когда была девочкой-подростком,  тем более, что они учились в одном и том же женском лицее, только Райтё: окончила его на 70 лет раньше.

Теперь, сожалея об этой упущенной возможности, Мори старается не терять из вида бывших студенток своего лицея, она встречается с кем только может и выслушивает их жизненные истории.  «Эти женщины – элита, но таланты многих из них так и остались зарытыми в землю:  их  вечно отодвигали на задний план,    недооценивали их творческие возможности.» — сетует Мори. – «Надеюсь, своими писаниями мне удастся  внести посильный вклад в  создание  достаточно стабильных и благоприятных общественных условий, при которых японские женщины могли бы жить активной и свободной жизнью.» — добавляет она.

Мори не устает писать о том, с какой неистовостью отдается работе,  а ведь ей одной приходится поднимать детей и заниматься домашним хозяйством. Ее нон-фикшн «Янэсэн  но бо:кэн» («Приключения в Янэсэн») и сборник ее эссе «Хинраку гураси» («Жизнь в приятной нищете») стали  источником бодрости  для многих молодых японок.

Хотя ее жизненный путь далеко не всегда был гладким.  В 2007 году у Мори обнаружили какое-то странное аутоиммунное заболевание,  из-за которого она едва не лишилась зрения. Целых два года она боролась с болезнью, но в результате победила ее, хотя до сих пор страдает от периодических головных болей  и  потери четкости зрения.

«Когда я работала над «О:гай но сака»  я прочла все, что было написано о Мори О:гай,  изучила все документальные материалы, с ним связанные. Сейчас я уже этого не могу, — признается Мори. – Приходится снижать скорость. Но я буду и впредь брать интервью у разных людей». А надо сказать, что записывать услышанные от людей истории,  всегда было ее самым любимым занятием.

По словам Мори, она стала писать нон-фикшн, а не художественную прозу, думая о будущем:  она надеется, что когда-нибудь ее книги будут использоваться как исторические материалы. Потому-то, добавляет она,  в ее книгах так много прямых цитат, она делает это намеренно.

«Точно так же как выдержанное вино, которое, чем старее, тем лучше, ценность моих книг будет расти со временем» — смеется Мори.

(Кавакацу Мики, писатель)

 

Мори Маюми

 

Родилась в 1954 году. Автор нон-фикшн, эссеист, издатель и активная деятельница движения за гражданские права. Закончила университет Васэда, где специализировалась во политологии и  экономике.  В течение 26 лет (до 2009 года) издавала созданный по ее инициативе районный журнал. Среди книг: «О:гай но сака»  и «Соккё: сидзин» но Итариа» («Италия «поэтов-импровизаторов»)

 

 

Дизайн и разработка RPA-DESIGN При участии FRILANS.RU